Книга Сон-да-Ветер, страница 85 – Александра Глазкина

Я бережно усаживаю Ниру в лодку и прыгаю сам, не прощаясь с водной Смотрительницей.

— Ты не ответил на мою просьбу, Аир, — бросает мне Акве в спину.

— Сначала я выслушаю от Ниры то, что ты поручила ей рассказать, а потом уже буду решать!

— Что ж, — Акве смиренно склоняет голову, — я принимаю твою волю. Прощай! И благодарю за то, что поверил мне!

Подвластное ее воле течение плавно выносит лодку на открытую воду и разворачивает в сторону моего острова. Напоследок я не выдерживаю и оборачиваюсь. Но Акве не смотрит нам вслед. Погрузившись в воду, она накрывает свои волосы мерцающим лунным покрывалом и, дождавшись, пока мы отплывем на безопасное расстояние, растворяется. И, несмотря на то, что я все еще злюсь на нее за пережитое, мне почему-то становится жаль Акве.

В чем-то она права — пока мы с ней схожи, проживая свою первую жизнь здесь, пусть даже ее срок в десять раз больше моего. Но что значит двадцать лет против многовековой власти Терры и Игниса? Наверное, лишь пережив веху смерти, пусть и символической, мы сможет отринуть человеческие слабости, наслаждаясь бессмертием и возможностями наших стихий. А пока мы страдаем, надеемся, любим, боимся… И я понимаю, что бы ни поведала мне сейчас Нира, я уважу просьбу Акве о молчании.

Теперь, когда мы одни, я даю волю чувствам, обнимаю Ниру, целую ее влажные щеки и шепчу, как испугался за нее и как ее люблю. Она склоняет голову мне на плечо, но не произносит ни слова. И так, окутанные тишиной и лунным светом, мы замираем, чувствуя только, как плавно скользит вперед лодка, несущая нас домой.

НИРА

Как может быть так больно оттого, что еще вчера приносило безграничное счастье! Мы плывем в окружении волшебства: от двойного лунного света все мерцает, сияет, переливается. Над нами — развернутое покрывало неба с вышитыми звездными узорами, под нами — бездонная морская бирюза, под слоем которой тоже горят звезды — то ли отражения, то ли неведомые обитатели подводного мира. Ветер, призванный Мико, давно высушил мои волосы, и теперь вплетает в них невидимые нити далеких ароматов, принесенных из срединных земель: лаванды, меда, благовоний. А близко, непозволительно близко сидит тот, кого я люблю. Он целует меня, осторожно собирая губами слезы с моих щек. Шепчет ласковые слова. Прижимает страстно, и я поддаюсь порыву, хотя сердце мое наполнено печалью.

Я так много хочу ему рассказать и так боюсь его спрашивать, поэтому молчу. Склоняю голову на его крепкое плечо, напитываюсь его силой, теплом, нежностью. И, хвала Сомнии, засыпаю! А во сне волшебство повторяется — только уже на острове. Мы вместе под сиянием лун, вот только… только на небе творится что-то странное. Там сдвигаются созвездия и вспыхивают странные блики, а потом, грозный и величественный, проступает сквозь синеву лик новой, третьей, темной луны. Волны, вскипая, тянутся ей навстречу, раскачиваются в ритуальном приветствии деревья, на горизонте гуляют огненные вспышки, а вокруг лунного диска спиралью закручиваются воздушные потоки.

Стихии приветствуют явление новой луны, и от нее исходит такая завораживающая, притягательная сила, что невозможно не отозваться на ее зов. Вот только мне недоступна ее мощь. Я — в черном одеянии жрицы отступаю в сторону, рассыпая жемчуг, а вот Мико идет навстречу, и лунный свет принимает его в свои объятия, кружит, окутывая разноцветными покрывалами, пропитывает светом, нестерпимо ярким и, наконец, взрывается. Но это не конец, это лишь начало — великой силы и великих перемен. Скоро. Совсем скоро!