Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 6 – Наталья Шнейдер

Тогда я засела за то, что в моем мире назвали бы бизнес-планом. Как это называлось здесь, я не имела представления — да это на самом деле и неважно. Важным было другое. Я сидела и считала: пуд ржаной муки. Пуд крупитчатой. Смалец, патока, известь, уксус, дрова. Еда для шестерых человек. Пряности — их пришлось помянуть незлым тихим словом: корица, имбирь и гвоздика стоили в десять раз дороже всех остальных пряничных ингредиентов, вместе взятых.

И все равно себестоимость пуда пряников и выручка с него радовали. Неприлично радовали.

Вот записывать все это радовало куда меньше. Я скрипела пером, сажала кляксы, негромко материлась сквозь зубы и снова выводила цифры прописью.

Когда от цифр и закорючек начинала пухнуть голова, я уходила на кухню: готовила для своих и для постояльца, месила тесто для пряников. Дамы ждали, а обещания надо выполнять, даже если государство внезапно решило, что мои пряники опасны для общественного устройства.

Было и еще одно дело. Я помнила, как маленькая княжна Северская вцепилась в пряник — с той решимостью, с какой взрослые люди держатся за наследство. Однако заварное плотное тесто с пряностями — тяжеловатая еда для такой малышки. Детям нужно что-то, что будет таять во рту.

Я растерла немного сливочного масла с желтком и каплей патоки, добавила чуток теплого молока и муки. Из специй только немного ванильного сахара, который я сделала сама. Тесто получилось мягким, шелковистым. Я раскатала его и вырезала маленькие фигурки: звездочки, птичек, рыбок. Малышке должно понравиться.

Пряничный домик в качестве подарка я даже не рассматривала. Прошение князю не стоит сопровождать сахарным теремом, если не хочешь создать впечатление, будто заранее обмазала это самое прошение глазурью. Но ехать совсем с пустыми руками тоже было неловко.

Потом я взялась за письмо князю Северскому. Это тоже заняло прилично времени — до сих пор толком не освоившись в этом мире, я тщательно подбирала слова даже для ответных записок, которые посылала с пряниками. Что уж говорить об официальном прошении председателю дворянского собрания Комаринского уезда от дворянки Ветровой. Я писала, высунув язык от усердия, и материлась всякий раз, когда перо ломалось или ставило кляксу на словах вроде «мудрость» (которое потом все равно вычеркнула) и «власть». В итоге я извела четыре листа бумаги, прежде чем получилось короткое:

«Ваша светлость, осмелюсь просить вас уделить мне время для разговора. Обстоятельства моего положения требуют совета лица, облеченного властью и доверием дворянского собрания. Прошу принять меня не как гостью вашего гостеприимного дома, а как просительницу к председателю дворянского собрания Комаринского уезда». После, разумеется, шло «примите уверения в совершеннейшем почтении» и так далее и тому подобное.

Серега унес письмо. Я успела сгрызть ногти почти до локтей, прежде чем он вернулся с ответом. Между приветственными и прощальными словесными завитушками было написано:

«Завтра. Пополудни. У меня дома».

Собираться пришлось тщательно: темно-синее шерстяное платье без вышивки и лишних украшений, гладкая прическа. Никаких купеческих красок, но и никакой сиротской бледности. Я шла к председателю дворянского собрания просить денег, а такие просители должны выглядеть так, будто деньги им не нужны. Вернее, нужны, но исключительно на дело, а не потому, что просительница вчера доела последнюю корку и теперь смотрит на лакея как на возможное сырье для бульона.