Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 7 – Наталья Шнейдер

Детские печеньица с ванилью я завернула в белоснежный накрахмаленный платок. Если меня пригласят потом на половину княгини, подарю лично. Если разговор ограничится кабинетом — передам через лакея или пришлю завтра с кем-нибудь из мальчишек.

В доме Северских было тихо. Лакей принял мою шубу и, не задерживаясь, проводил меня в кабинет князя.

Виктор Александрович поднялся мне навстречу.

— Дарья Захаровна. Рад вас видеть. Присаживайтесь.

Я сделала реверанс и опустилась в предложенное кресло.

— Вы писали, что обстоятельства требуют моего совета как лица, облеченного властью, — начал князь без светских расшаркиваний. — Слушаю вас внимательно.

Я медленно вдохнула, уговаривая сердце не изображать кузнечный молот.

— Ваша светлость, вам, без сомнения, известно о новом манифесте, упорядочивающем торговлю.

Северский чуть прищурился и кивнул.

— Этот документ отрезает мне запланированный путь в торговлю, — продолжила я ровным голосом. — Третья купеческая гильдия для меня закрыта: после брака я числюсь дворянкой. А торговать незаконно, подставляя и себя, и дворянское собрание, взявшее меня под защиту, я не намерена.

Князь молчал, внимательно глядя на меня. Он ждал, куда я поверну.

— Единственный законный путь для меня — вторая гильдия, — сказала я. — Но пошлина в триста пятьдесят отрубов сейчас для меня неподъемна.

— Дворянская опека уже выделила вам средства на содержание, Дарья Захаровна, — негромко заметил Северский. В его голосе не было упрека, только констатация факта. — Устав не позволяет нам выдавать пособия сверх меры, тем более для коммерческих предприятий. Дворянское собрание не банк.

— Я не прошу пособия, ваша светлость, и милостыни не прошу. Я прошу ссуду. Целевой возвратный заем сроком на два месяца.

Брови князя поползли вверх. Кажется, такого он не ожидал.

Я положила на стол исписанные листы и пододвинула к нему.

— Здесь мои расчеты.

Князь опустил взгляд на строчки, пляшущие так, будто их выводили во время землетрясения.

— Пуд пряников обходится мне чуть меньше чем в двадцать отрубов, — начала пояснять я. — На благотворительной ярмарке я выручила за него…

— Восемьдесят два отруба, — закончил за меня князь. — Ваш вклад был заметен. В отчетном листе ваша фамилия будет стоять среди первых.

— Благодарю, — кивнула я. — Разумеется, я не рассчитываю продавать по пуду каждый день: вряд ли городской свет слетится в мою лавку будто пчелы к бочке с медом. Однако мои пряники очень понравились дамам.

Князь улыбнулся.

— И не только дамам. Ваши пряники даже из меня сделали сладкоежку. О елочках, ими украшенных, гудит весь город, а о пряничном домике уже рассказывают почти как о чуде.

Надеюсь, это не намек.

Нет, для Северских мне было не жалко. Но одно дело — пряничный домик у Ульяны Игнатьевны: купеческий дом, праздник, дети, гости, самовар, все ахают, пробуют, спрашивают, кто сделал, и реклама сама бежит по городу быстрее мальчишек. И совсем другое — привезти такой домик князю, когда я иду к нему с прошением.

Нет уж. Для князя — цифры. Для Аленки — рыбки.

— Домик — вещь штучная, дорогая и для особого покупателя. А простые пряники могут дать не безумную, зато устойчивую выручку.

Я продолжала говорить — о налаженном производстве, о стабильных каналах закупок, о набранном штате и лавке, в которую не стыдно пригласить покупателей.