Книга Утаенный меч, страница 163 – Елизавета Дворецкая

Князь и княгиня в тот день не показывались, но к последнему костру вышли. Были они нарядны, княгиня улыбалась, но в глазах у обоих застыло потрясение...

Они почти не спали ночь. Как ни хорошо Елеса владела собой, не могла отогнать ужас и растерянность. То, что она надеялась сохранить в тайне, было объявлено перед мужем и всеми его ближниками. Она показалась им в облике зайца – оборотилась невольно при виде волчьих зубов, в человеческом облике не успела бы увернуться. Что она теперь скажет мужу, как взглянет ему в глаза?

К счастью для нее, Всеволод, сосредоточенный на волке-Вауле, зайца даже не заметил, просто на какое-то время потерял жену из виду.

— Если бы он тебя порвал, я бы его... Я бы сам... – Всеволод не находил слов, все еще бледный. – Как бы я жил тогда...

Елеса обняла его, поливая слезами плечо. Всеволод вовсе не обрадовался бы такому быстрому избавлению от жены-крестьянки! В глазах его стоял и ужас, и облегчение, и гнев на того, кто вздумал на нее напасть.

— Я не понял: почему он хотел тебя порвать? – допытывался Всеволод. – Что ты ему сделала? Что он про твоих отца и деда плел, я не понял?

— Он не порвать меня хотел, – начала Елеса.

Она еще надеялась хотя бы что-то утаить, но понимала: надежды напрасны. В столовой палате слишком много людей слышали речи Ваулы: немного опомнившись и все меж собой обсудив, видоки вполне поймут смысл этих речей и донесут до Всеволода. Она могла бы попробовать отнять у гостей память об этом дне, но сама не могла вспомнить всех: уж больно много их собралось, а упусти одного-двух – остальные только добавят ей еще одну вину.

Да и не сумеет она таиться от мужа всю жизнь. Уж лучше сейчас...

— Ваула хотел меня укусить и тем в волчицу обернуть. Есть и такой способ оборотней делать. На вас с братом летом чары были по ветру напущены – издалека, а Ваула, вишь, силой своей гордился, похвалялся, хотел через укус, у всех лучших мужей на глазах...

— Да нарвался на меч Георгиев, – мрачно закончил Всеволод. – Рано я его несчастливым счел. И не зря он из подземелья выбрался. На змия его готовили – нашел он себе добычу не хуже.

— Не меч того беса одолел! – Елеса снова обняла его. – Ты, свет мой ясный, меня избавил от участи хуже смерти!

— Ты меня, а я тебя! Вот мы парочка-то, барашек да ярочка! – Всеволод засмеялся. – Права ты была: судьбы божии так велели! Но почему он твоих деда и бабку волками бранил? Это какие – твоей матери родители? Я слышал, они тоже знатки были.

— Нет. – Елеса чувствовала себя припертой к стене, но отступать было некуда. – Родители моей матери, бабка Соломонида и дед Ильян, были люди сведущие, но не... не перекидывались. С бесами не знались, слово сильное говорили не с хитростью, не с мудростью, а с божьей милостью.

— Но как это? – Всеволод вдруг решил проникнуть в суть. – Все попы колдунов бранят бесовыми пособниками, детьми Сатаны, говорят, дела их делаются бесовым мечтанием. Если бесов на помощь не звать – как же тогда ворожить?

— Бесы есть великие – это бывшие ангелы небесные, что отступились от бога, за Сатаной пошли и вместе с ним в бездну низвергнуты. Этих бесов мы знать не знаем, с ними, может, только Ваула дружбу водил. А есть другие бесы, малые, они-то и не бесы вовсе. Это домовые хозяева, водяные, лешии, овинные. Все они – бывшие люди, те, что умерли нехорошо и погребены не по обычаю. С ними можно водиться: ты их уважишь подношением, сильное слово скажешь, они и помогут – скотину отыщут попавшую, или провещуют, чего ждать, или изобилие принесут. А еще помогают наши деды: и давние, некрещеные, и те, что уже с крестом умерли. Мы их угощаем, они нас оберегают. И вы, князья, просите своих дедов перед богом за вас заступиться. Вот и моя мать, моя бабка, дед – они с теми, бывалошными людьми дело имеют. Нет здесь бесов истинных.