Онлайн книга «Утаенный меч»
|
— Не я. – Роман опустил взгляд, стыдясь, что вынужден переложить самое важное свое дело на другого, да еще младшего. – Всеволод… Он по-крещеному Георгий. Как брат Ростиславны. Он тоже был Всеволод-Георгий. По его молитве авось поможет бог… — Брату на битву идти, а жена тебе достанется? – В голосе Апраксы слышалась насмешка. – Не боишься за него? Ты ведь ему старший брат, все равно что отец. Он тебя как отца почитает. Что, если змий одолеет? Что, если он Георгий, да не тот? — Что ты такое говоришь? – ответил Роман с досадой, которую усиливало внутреннее согласие с ее словами. – Этот меч ему самим богом дан. Сорок лет он во тьме таился, из живых людей о нем одна только игуменья Валина знала, с тех пор как мать Аскитрея, моя прабабка, умерла. Мог бы там пролежать еще сто лет, пока церковь не рухнула бы. А вот явил его господь! Значит, есть его воля, чтобы змию погибнуть. — Или Всеволоду. И такова божья воля может быть. Была же его воля тому Всеволоду погибнуть, отроку невинному. А этот во всем ему подобен. Рядом его положат, под стеной церковной, крест серого камня поставят. – Апракса говорила напевно, и в ее голосе Роман слышал бездушную насмешку. – Надпись напишут: «Помяни, господь, раба твоего отрока Всеволода…». Будут рядом лежать, поди пойми, кто был дед, кто внук. — Не говори так! – оборвал ее Роман; от этой речи его обдало холодом. – Он одолеет! Такова божья воля! А ты… Гнев и страх придали ему смелости спросить прямо. Роман обошел стол, вплотную приблизился к Апраксе и взял ее за плечи: — Ты-то кому победы желаешь? Брату моему? Или змию? Впервые со дня свадьбы Роман по доброй воле прикоснулся к Апраксе; ощущение, что рядом с ним – настоящая, живая женщина со своей долей, которая в их семьей едва не погибла, ошарашило его и сбило с толку. Они, князья плечеевские, заслужили ее неприязнь. Но не желает же она погибели себе! Апракса смело взглянула ему в глаза, и ее взгляд, горячий и острый, будто змеиный, заворожил Романа. — Какого еще искать змия, на себя посмотри! – тихо и хрипло начала она, но потом голос ее окреп. –Ты жизнь мою загубил! Я любила тебя больше света белого, отца-мать ради тебя покинула, а ты обманул меня, предал, на муки бросил! Ненавижу тебя! Ты – змий! При первых словах ее речи поблизости раздался шум, стук двери, приглушенный женский крик в сенях, чьи-то быстрые шаги. Но ни Апракса, ни Роман не могли оторвать глаз друг от друга, скованные вместе взгляды держали их цепью железной. — Брось его! – закричал рядом чей-то яростный голос. – Апракса! Прочь! В сторону! Тут они разом обернулись – в двух шагах от стола стоял Всеволод с потрясенно выкаченными глазами. Его красивое лицо было искажено исступленным гневом и жаждой боя, в руке блестела обнаженная сабля… * * * После литургии Всеволод заболтался с Ратимиром, потом пошел к нему посмотреть жеребенка и вернулся на княжий двор после всех домочадцев. Сразу отправился в кузню: кузнецы Левята и Зорка обещали нынче прямо с утра взяться чистить Георгиев меч, и он жаждал посмотреть, как у них подвигается работа. Дело это небыстрое: на тряпку берется песок и этим трется клинок. На очистку могло уйти несколько дней, но не выходить же против змия с грязным мечом! У святого отрока Георгия он, поди, был чистый, молнией блистал! Левята, вчера смотревший меч, предупредил, что на нем несколько зазубрин – видимо, Всеволоду Ростиславичу в его последней битве, где при себе не было щита, приходилось отбивать сыпавшиеся на него удары клинком. Всеволод знал и сам: если зазубрины не загладить, то при сильном ударе клинок может в этом месте сломаться. |