Онлайн книга «Утаенный меч»
|
Князя никто не упрекнул бы в неблагодарности. Он щедро одаривал каждого лечца, пусть от них и не было толку, сам всякий день навещал младшего брата, то один, то с Апраксой. — Охти мне, княже, в Плечееве всех хитрецов перебрали, а толку с гулькин нос! – вздохнул как-то Иерофей. – Что за лукавый! Я и не ведаю, кого б еще позвать. Хоть спосылай людей в дальние страны, ищи, где какие есть лекари умелые. — Ваулу Волчьего Свата… – прогундосил Всеволод из-под очередной примочки. Он лежал на лавке, закрыв глаза и держа на щеке ветошку. Вид у него был отчаявшийся, грязные волосы слиплись, на щеках и подбородке отросла неряшливая щетина. Он пробовал было, по совету одного лечца, сходить в баню, но это так повредило, что теперь он только умывался холодной водой. — Сохрани бог Ваулу звать! – Иерофей перекрестился. – Это вас сам дьявол нанес на его дорогу. Забудь о нем, как бы хуже не вышло. Мне тут сестра поминала вчера, что есть еще одна ворожея хорошая, где-то здесь, близ города, в селе… в Желанове, что ли? Сама, говорит, матушка Феофания Ростиславна ее призывала зачем-то. — И впрямь… – задумчиво проговорил князь с видом человека, неожиданно набредшего на важную мысль. – И я слыхал, что в Милове есть знахари умелые, такие, что все хитрости знают, все мудрости превзошли. Никого лучше их в тайном ремесле нету. По имени не знаю, ну да в селе укажут люди. Вот к ним бы послать. Авось хоть эти помогут, а мы их наградим богато! Да, брате? — Посылай хоть царю греческому! – вздохнул Всеволод из-под ветошки. – А то скоро Святки, будут игрища разные, а я сам… как мрец с того света, и личины не надобно! * * * Уже дней десять Елеса снова жила дома, в Милове, и настала Анфиса Рукодельница. В этот день девкам полагается прясть или шить в одиночестве – не на посиделках, а дома, чтобы никто не видел. Зимой вся семья сидит в избе, и девки прячутся: кто за занавеску, кто даже в баню. Елесе прятаться не приходилось: кроме нее, дома была только скотина да пес Волчок. С рассвета она возилась со скотом: надев Агнеину поневу, доила корову – так корова принимала ее за главную хозяйку, иначе не подпускала, – потом доила коз, чистила хлев, кормила всех, делала козий сыр, сбивала масло. Запас сыра и масла набрался уже порядочный, и завтра Елеса собиралась встать на лыжи и отнести припас родителям в лес. Только хлеба испечь… Переделав все дела, Елеса поела и села прясть, пока подходит квашня, но сомневалась, что хлеб удастся. Все эти дни Елеса была в недобром духе. Ильян не объявлялся, и постепенно в ней обживалась мысль, что он и правда погиб. Из Плечеева на днях дошли еще кое-какие слухи: мол, князев брат от крови змиевой захворал, со всех сел к нему лекарей собирают. Был у него, сказывали, и Овечко из Угодова, и Маркел из Любимовки, да толку не добились. Это Елесу не удивило: кровь огненного змия должна была сжечь человека на месте. Скорее дивно, что Всеволод еще жив! Но ему не оправиться. От змиевой крови ни сильного слова, ни коренья нет. Он умрет, Ильян с того света отомстит за себя. Хотя какой у змия тот свет? Дух его теперь живет в самой стихии огня, как старые люди говорили – у Сварожича за пазухой, и возродится новым змием, когда опять кто-нибудь подсмотрит сук ивовый, на котором змея щенилась, и бросит в огонь. Но этот новый змий уже не будет Ильяном, и если его вовремя не подберут люди, он и говорить-то не научится. |