Книга Утаенный меч, страница 101 – Елизавета Дворецкая

Да и какой он, Всеволод, нынче жених? Сожженный змиевой кровью, на краю могилы. Другая невеста его обнимет скоро – наглая смертушка.

— Ты, девица, не много ли хочешь? – Богдалец не возмутился, но явно удивился. – Ни разу еще я такого не слыхал.

— Так не Маркел бы стал к нему свататься, не Овечко, не старуха Любарка! А я дева молодая, мне в самый раз.

— Ты – крестьянка, а он – князь. Не женятся князья на крестьянках.

— Так и змии не ко всяким в дом летают. Сами привадили, теперь пусть расхлебывают. А то ведь знаешь: на горе горынской стоит дуб сарацинской, никто его не обойдет, не объедет, ни царь с царицей, ни молодец с девицей.

— Не так уж князь Всеволод хвор, чтобы смерти ждать! Не глупи, Елеса Ермолаевна. Проси добра любого: корову, лошадь, овец, тканины заморской, узорочья серебряного – князь тебе все даст.

— Как буду к венцу с ним убираться, тогда возьму. А без венца не возьму ничего. Пусть его и дальше Овечко пользует. Ступай к твоему князю и ему передай, что я сказала.

Елеса сложила руки на коленях в замок, показывая, что с тем и беседе конец. Богдалец помедлил, огляделся, но другой целительницы, более разумной и сговорчивой, не нашел.

— Вот что… Я поеду и князю твое условие скажу. Но надо ж ему сперва знать, что ты вылечить его способна. А то ведь и постарее, помудрее тебя сколько бились, и все напрасно. Капустой кислой обкладывали, водой с травок под тремя зорями умывали, в печку совали, зубами щелкали, зачерчивали…

Елеса искривила рот в небрежной усмешке:

— Не судьба им была его вылечить, вот все их лечение и не по́ крови пришлось. А мое – придется.

— Как знать?

— А вот как.

Елеса прошла к печке, взяла горшок с закваской на ржаной муке, отложила три ложки в чистый горшочек, пошептала и трижды подула. Потом завязала чистым лоскутом и подала Богдальцу:

— Отвези твоему князю. Пусть помажет этим, где у него краснота, но одно место оставит – возле сердца. Если все сразу намажет, не сладится лечение. Потом сделай ему баню, пусть смоет – и будет здоров.

Богдалец взял горшочек и поклонился:

— Дай бог тебе добра, девица.

— Да смотри! – сказала Елеса ему вслед, когда он же подошел к двери. – Условие мое не забудь.

— Посмотрите на меня. – Всеволод прошел к оконцу, где на него падал дневной свет. – Ну, как?

Старшего брата Всеволод нашел в тереме у Апраксы – Роман теперь и ночевал здесь, и проводил большую часть дня. Сейчас он сидел на лавке, а Апракса, одетая, лежала, отдыхая после похода в церковь. Всеволод же вместо церкви сходил в баню и теперь, едва обсохнув, пришел проверить, удалось ли лечение.

— Вроде вот… – он поднял правую руку, – здесь сошла краснота. Здесь тоже нет, – он коснулся груди под кафтаном, – не чешется. А лицо как?

— Ох ты! – весело воскликнул Роман. – Глянь, Апраксинька! Молодец-то наш опять красавец, а!

— Правда, что ли? – Всеволод с надеждой повернулся к нему.

— Правда. – Апракса улыбнулась. – Снова ты как солнышко ясное. Слава богу, наконец хоть сыскался лекарь настоящий! Кто же это?

— Да Богдалец говорит, старших дома никого не было, куда его Роман послал, он с девицей говорил. Девица и дала закваски в горшочке. И смотри-ка – бог не без милости, и правда помогло!

Всеволод широко улыбнулся. Был бы не в тесной горнице – подпрыгнул бы от радости. После долгих недель докучливой хвори так прекрасно было снова ощущать чистую гладкую кожу. Утих докучливый зуд, и ни одна девица больше не сочтет его страшилищем. Пока на коже горела кровь огненного змия, тот не был побежден окончательно, он словно цеплялся за Всеволода мертвой рукой. Вместе с этой хворью отстанет память о злыдне, и жизнь пойдет как прежде, даже лучше!