Книга Жуткая история. Кот, страница 154 – Ксения Горькая

Глаза Кая растерянно скользили по комнате. Он пытался переварить то, что сказал Хёну.

— Поэтому, пожалуйста, Кай. Отбрось всю шелуху из псевдопричин, в которую ты закопался по уши, сделай над собой усилие и честно скажи мне, чего ты на самом деле хочешь?

— Я… – Кай растерянно смотрел куда-то в пол.

Хёну был морально готов услышать отказ. Или просто обманывал себя, потому что тонкие дрожащие пальцы напряженно сжимали край толстовки. Время тянулось мучительно медленно, и, когда ему уже начало казаться, что любой ответ будет лучше этого подвешенного состояния, Кай наконец негромко произнес:

— Я правда… очень хотел бы быть счастливым.

Хёну замер, боясь даже дышать. Это отказ? Это согласие? Почему это прозвучало так, как будто он собирался сказать «но»?

Кай поднял голову, и Хёну увидел, что в его красивых продолговатых глазах стоят слезы. Сердце тягостно заныло.

— Я безумно… – его черные ресницы подрагивали, а взгляд беспокойно блуждал по лицу Хёну, – безумно хочу быть с тобой.

Это значит – да? Он все же хочет спастись?

— Значит, – Хёну произнес неуверенно, – ты будешь бороться… за себя?

Кай, закусив губу, прикрыл глаза, слеза прочертила дорожку по его щеке.

— Да. Я буду бороться за себя, – он взял напряженные ладони Хёну в свои. – И за нас.

Глаза Хёну расширились, а брови поползли вверх, он несмело улыбнулся, а потом кинулся на Кая, заваливая его на кровать и беспорядочно целуя лицо от избытка эмоций. У него все-таки получилось сделать так, чтобы он захотел остаться. Быть может, это и не конкретный способ снять проклятие или остановить распад, но это ключевой компонент, опорный стержень, без которого все остальное было бы бессмысленно.

— Я так боялся, что ты продолжишь убегать, – он поцеловал уголок глаза, чувствуя губами соленую влагу. – Не знаю, что бы я делал, если бы ты решил сдаться…

Кай тепло обнял его за плечи и с сожалением проговорил:

— Прости, что понял только сейчас.

— Ничего, ничего… – он буквально лежал на Кае, упираясь локтями в кровать, коротко целуя в мягкие розовые губы и то и дело отстраняясь, чтобы со всхлипом втянуть воздух из-за сбитого от слез дыхания.

— Хани… мне кажется, ты уже наплакал маленькое озеро, – Кай украдкой чмокнул его в мокрую от слез щеку.

— Знаю… Но мне становится легче, – он, шмыгая носом, спустился чуть ниже и уткнулся ему в шею, часто моргая.

— Это главное. Плачь сколько хочешь, солнце, – Кай погладил его по волосам, – если мы начнем тонуть – Ён позовет Ёджуна.

Хёну мягко фыркнул, сползая под бок, чтобы не лежать на нем всем весом, и обнял поперек груди. Кай успокаивающе гладил его по голове, неторопливо перебирая волосы. Так заботливо и трепетно, что хотелось запереть дверь и остаться с ним в этом умиротворенном мгновении навсегда. Понемногу даже напряженные мышцы расслабились, зажатые плечи опустились, и Хёну прикрыл глаза, наконец-то по-настоящему успокаиваясь.

Это чем-то напоминало то, как его успокаивала мама, когда он был младше. Она всегда приходила в его комнату, когда он в знак протеста отказывался идти обедать из-за очередного конфликта в школе или плохих оценок за поведение, садилась на край кровати и ласково гладила по волосам, игнорируя смущенное ворчание, до тех самых пор, пока он не успокаивался и не засыпал. Его мысли вернулись к семье.