Книга Жуткая история. Кот, страница 196 – Ксения Горькая

— Хани? – его рука гладила внутреннюю сторону бедра.

— Д-да?

— Помни про то, что я говорил. Только скажи, и я остановлюсь.

Он только промычал в ответ и замер, потому что почувствовал, как влажная и горячая головка его члена прижалась между ягодиц.

— Я понимаю, что это сложно, но тебе нужно расслабиться, – Кай наклонился и принялся целовать его живот. – Если я вставлю его сейчас, то могу тебя порвать.

Хёну сконцентрировался на ощущении его ласковых губ и, шумно выдохнув через рот, постарался расслабить мышцы. Кай, придерживая его за бедра, надавил сильнее, раскрыл его и неглубоко толкнулся внутрь.

Они застонали одновременно: Кай – сдавленно и хрипло, Хёну – высоко, срываясь. Это было больно. Его член, слишком горячий и слишком большой, не введенный даже наполовину, казалось, разрывал на части. Он крупно дрожал, широко открыв рот, из глаз текли слезы, сразу впитываясь в темный шелк.

Энергия сходила с ума и бесновалась, поток скакал без всякой системы, то истончаясь, то увеличиваясь до напора в трубе дамбы. Сама энергия тоже словно взбесилась – она и до этого была яркой, но сейчас била прямо по нервной системе, как сильнейшие наркотические вещества в бэд-трипе. Было страшно.

— Больно, ха-а… мне так больно, – Хёну шептал сквозь слезы, чувствуя, как его мышцы рефлекторно сокращаются, наверняка усугубляя ситуацию для них обоих.

— Хани, тц, ты сжимаешь меня слишком сильно. Тебе так больно потому, что мышцы перенапряжены. Если не получается расслабиться – не мучай себя, давай я просто… – Хёну почувствовал, что он пытается медленно вытащить, придерживая его за бедра, и сразу запаниковал.

— Нет! Нет… стой, – он зажмурился, изо всех сил пытаясь расслабиться, но в этой темноте среди бушующей энергии и боли это было совершенно невозможно. Стоны стали похожи на плач. – Стой…

— Солнце, да что же ты… – на секунду ему показалось, что Кай пытается войти глубже, но он просто наклонился вперед. Спустя мгновение он прикоснулся к его щеке, а потом скользнул указательным пальцем под шелковую ленту и сдернул ее.

Хёну рассеянно заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд на нем – все расплывалось из-за света и слез.

— Что… зачем ты это сделал?.. А вдруг я?..

— Плевать. Не могу смотреть, как ты мучаешься, – он положил руку на его щеку и вытер слезы. – Посмотри на меня.

Его силуэт понемногу обретал четкость. Черные волосы кое-где были влажными и липли к вискам, лицо было немного раскрасневшимся, а губы – искусанными. По глазам было видно, что ему тоже больно, он щурился и подрагивал.

— Я тут, с тобой. Все в порядке, – он немного вымученно улыбнулся, но Хёну все равно почувствовал исходящее от него тепло. Он был рядом, до предела возбужденный и все же трепетно заботливый, родной. То, что они делали, снова начинало обретать смысл.

Глядя на его напряженное, изученное вдоль и поперек до мельчайших деталей – от морщинок в уголках глаз при улыбке до родинки на левом крыле носа – лицо, Хёну с предельной ясностью понял: он любит Кая. Любит его невыносимо. Любит и хочет его. Хочет чувствовать его полностью, всеми доступными способами, хочет смешать их энергию так, чтобы они стали неотличимы на вкус… Хочет, чтобы он занял все его мысли, не оставляя места для опасений и тревог. Хотя бы сегодня.