Книга Жуткая история. Кот, страница 209 – Ксения Горькая

— Дальше – самое интересное, – Сэкиль подошла и снова села на подушку, выдыхая сигаретный дым прямо в его бледное лицо. – Спросишь, почему твои силы работают на него именно таким образом? Да потому, что никогда тебе не было суждено быть его любимым, – она смотрела в полные ужаса глаза Хёну и безжалостно продолжала, стряхивая пепел с сигареты. – Ты должен полностью подчинить его себе, сломать. Чтобы он по твоему щелчку убивал, не задавая вопросов. Ты не его любимый, ты – его хозяин. И его судьба… его место и правда рядом с тобой. Если точнее, возле твоей ноги.

Казалось, все звуки вокруг потухли. Остались только ее последние слова, которые глухим эхом бесконечно повторялись в голове Хёну как приговор.

«Возле твоей ноги».

Грудь кольнуло, глаза жгло. Он не мог и слова произнести – в горло будто воткнули прут арматуры, он только слабо мотал головой из стороны в сторону, причиняя себе еще большую боль, не в силах поверить в то, что только что услышал. Мышцы рук сводило от того, как сильно он сжимал толстовку.

— Его судьба била жестоко и наверняка – забрала почти все его жизни, чтобы вывести из равновесия душу и заставить зверя брать верх. Как раз к моменту вашей встречи, чтобы подготовить благодатную почву, куда ты сразу же охотно принялся сеять семена любви, шаг за шагом завоевывая верность зверя, – она затушила сигарету и бросила окурок в пепельницу. – И насколько я могу судить – ты был чертовски успешен. Буквально вчера он полностью покорился. И теперь принадлежит тебе.

Перед лицом возник образ Кая, который покорно произносит «Я – твой», доверчиво заглядывая в глаза, и как ладони Хёну смыкаются вокруг его шеи, словно ошейник.

Сердце безжалостно вырвали и бросили, бесполезное и изодранное, к его ногам. Он бы упал, если бы не сидел, а так только покачнулся вперед, упираясь обессиленными руками в стол. Из глаз от шока потекли слезы, закапали на толстовку, но лицо мертвой маской застыло без движения – с приоткрытым ртом и распахнутыми глазами.

— Человеческая часть его души – просто рудимент, который очень скоро пропадет за ненадобностью. Его судьба – зверь. Твой зверь. Прости, мальчик, – Сэкиль с сожалением посмотрела на его застывшее в ужасе лицо и тонкими пальцами вытащила из пачки вторую сигарету. – Боюсь, хороших новостей не будет. Все уже сделано.

Лучше бы он захлебнулся кровью на набережной, лучше бы погиб от черной отравы. Лучше бы он был разорван на куски цзянши на той парковке или на трассе по дороге к кампусу. Лучше бы Лэвен вышиб ему мозги из пистолета или энергия зверя перемолола бы его душу в кашу. Все что угодно было бы лучше, чем это. Откуда в его судьбе столько жестокости…

Все уже сделано? Черта с два.

— Нет, – Хёну сам удивился, что голос вообще подчинился ему; он говорил, срываясь и запинаясь, но все же говорил. – Нет! Я ни… когда не хотел для него ничего подоб… ного!

— Против судьбы не попишешь, – она затянулась сигаретой и повернулась боком, глядя в окно, из которого в комнату попадали золотые закатные лучи.

— Но по… чему? Это же… – он потерял дыхание, – …не имеет ника… кого смысла!

— Предполагаю, что его судьба подстраивается под твою, – Сэкиль глубоко затянулась и выпустила конус плотного дыма прямо перед собой, не глядя на Хёну. – Совсем недавно ты был готов бороться за свою судьбу любой ценой, а готов ли ты бороться против нее?