Книга Жуткая история. Кот, страница 38 – Ксения Горькая

В одну из таких ночей дверь в комнату скрипнула, выдергивая его из полудремы и впуская гостя. Даже в темноте он узнал силуэт.

— Поговорим?

Хёну сел на кровати, подобрав ноги под себя и укутавшись в одеяло. Он прилагал максимальные усилия, чтоб не трястись и говорить нормально.

— Т-ты чего т-тут забыл?

Кай присел на край кровати.

— Почему ты не пришел ко мне, когда понял, что голоден? – он смотрел на Хёну, немного склонив голову, а тот только прятал глаза.

— Как т-ты себе это представляешь? Что бы я сказал т-тебе?

— Что тебе плохо и нужна помощь.

— Я пытался заниматься усерднее, чт-тобы научиться контролю и получить в будущем возможность питаться от людей. Но пока вот т-так.

— Ты голоден и истощен, что толку от тренировок в таком состоянии. Ты только загоняешь себя. – Вдруг он указал пальцем на свои губы: – Хочешь?

Хёну изумленно смотрел на его аккуратный рот и думал о том, что он, может, и хотел бы, но это все как-то…

— Т-ты предлагаешь мне… себя?

Вслух это прозвучало в сто раз хуже, чем про себя. И примерно в тысячу раз более смущающе. Кай вскинул бровь.

— Я предлагаю тебе питаться.

— Т-тобой?

— Да. Только помни, что должен остановиться.

Хёну быстро облизнул губы, и Кай усмехнулся. Он видел, что Хёну очень хочет согласиться, поэтому дразнил – замер на месте и ждал, как он поступит.

Что творит, черт. Должен ли он отказаться? Может, если только немного?..

Хёну нерешительно придвинулся ближе и осторожно положил дрожащую ладонь на грудь Кая. Даже сквозь одежду он был горячим как печка, его тепло было таким манящим. Хёну был бы рад, если бы он просто обнял его и погрел немного. Но тот не двигался ни на дюйм, как статуя наблюдая за его набирающим обороты смущением.

Бесит. Он инкуб или где?

Хёну провел ладонью по его груди наверх, пока холодные пальцы не сомкнулись на шее. Кай вздернул подбородок и едва заметно приоткрыл губы. Пальцы скользнули под горловину кофты и оттянули ее вниз, оголив ключицу. Хёну встретился взглядом с темными глазами напротив – они смотрели выжидающе, с интересом.

Ох черт. Чертчертчерт.

Он наклонился вперед и коснулся губами выступающей ключицы. Кожа Кая была бархатной и горячей, с едва уловимым кофейным ароматом. Энергия обожгла Хёну словно кипяток: он чувствовал, как его пальцы и губы плавятся, но не мог перестать касаться. Его глаза едва заметно засветились. Он легонько прикусил кожу и скользнул руками под кофту, поглаживая напряженные мышцы широкой спины. Кай с шумным выдохом откинул голову назад, открываясь перед Хёну. Длинная серебряная серьга скользнула по шее.

Вау. Этот звук. Я хочу услышать его еще.

Хёну провел кончиком языка по шее, там, где быстро пульсировала артерия, слизывая его энергию, и остановился чувственным поцелуем под мочкой уха. По радужке пробежал голубой блик. Кай плавно выгнулся и издал негромкий стон сквозь сжатые губы.

Хёну знал, что силы инкуба делают это с ним, но, черт возьми…

Его дыхание участилось, он водил носом по шее Кая и шумно выдыхал ртом, опаляя и без того разгоряченную кожу. Его руки блуждали по спине и бокам, иногда слегка царапая, но, если честно…

Больше всего ему хотелось прижать его к себе, со всей силы сжать пальцы, сминая кожу и оставляя царапины от ногтей, почувствовать, как движутся под ладонями его мышцы, ему хотелось сомкнуть зубы на изгибе между шеей и плечом и оставить на его светлой коже болезненную метку…