Книга Однажды кажется окажется, страница 104 – Елена Рыкова

— Не думаю, – ответила Майя.

«Он сказал: „Да-да“, – неслось у неё в голове. – Это он что-то сделал с Мартой. Блин, блин, блин!^[57] Что делать? К Ахвалу? К Зейнеп? К маме? Я даже не знаю, пришла ли она в себя!»

— Ладно тебе, что ты такая потерянная? – Яртышников снимал фартук. – Ну простудилась Света, с кем не бывает. Врач её посмотрит, микстуру выпишет, завтра будет на ногах. Спортсмены не болеют! Пойдём!

И он крепко схватил её за плечо.

3

— Душно-то как! – сказал Яртышников, когда они вышли на улицу. – Гроза скоро, как считаешь, Пролетова?

Майя лихорадочно соображала, но ничего не могла придумать. Внезапно она осталась наедине с Баламом, без помощи и поддержки, и растерялась. Она чувствовала себя такой бессильной, что совершенно забыла, как без труда обдурила тренеров, чтобы её взяли в «Агарес», в начале смены, как легко удалось ей надавить на Яртышникова в то утро, когда Тимаев накапал на них с Мартой.

Она тщетно пыталась залезть ему в голову. Ничего не получалось, и от этого паника накрывала ещё сильней. Она не сразу заметила, что все куда-то бегут. Василий Викторович неожиданно отпустил её плечо и тоже побежал.

На главной аллее быстро собирались люди. Какая-то радостная весть разносилась по всему лагерю, и из корпусов, со стадиона, из тренировочных ангаров текли спортсмены и тренеры. Майя постояла немного, прислушиваясь к своим ощущениям. Вдруг из самого центра толпы, из рук, голов и вскриков, к ней потянулась радуга. Она переливалась на солнце, протыкая июльскую духоту.

Майка бросилась вперёд, распихивая людей. Кто-то схватил её:

— Пролетова, слышала? Гамаюнова нашлась! – Мишка Холмов взволнованно вытягивал шею, пытаясь разглядеть Соню.

— Пустите! Пустите! У меня там мама! – Майка отчаянно пихалась, пытаясь продраться к Вере.

Она поднырнула Рэне под руку, уткнулась матери в грудь. Золотой купол опустился на них, отделил от остальных людей.

— Как ты? – спросили они друг у друга одновременно. – Сейчас хорошо! – ответили тоже одновременно и рассмеялись.

Вера двумя руками прижала голову Майи к себе.

Вокруг колыхалась радость: что-то кричал Пашуля, прорвавшиеся сквозь толпу Тинка и Лиза тихонько стояли возле Полины, которая боязливо обнимала худую кудрявую девочку, защищая её от всеобщего внимания. Рыжая заметила лысого участкового, старуху Зейнеп, Карла Степановича, целующего и встряхивающего Ван-Ивана так, будто это они вдвоём нашли Соню.

— Майя, – незнамо как оказавшийся в толпе Цабран дотронулся до её руки. – Где Марта?

— Как ты попал сюда? – удивилась она шёпотом.

— Долго рассказывать, – отмахнулся мальчик. – Послушай! Я с раннего утра тут. И нигде её нет. Я же… ну как бы… чувствую её. Я сначала поговорить с ней хотел – вспомнил одну вещь, очень важную! А теперь беспокоюсь! Понимаешь? Она пропала, Май!

— Я знаю. – Рыжая подняла глаза на маму. Вера взволнованно слушала сбивчивую речь Цабрана. – Я тоже это чувствую.

4

— Запеканочки вот, – суетился Фур-Фур, поливая белый творожный куб жидкой сметаной, – и какао? Или, может, чаю?

— Можно просто воды? – попросила Соня.

— Всё можно, дорогая.

Соня посмотрела на маму. Весь лагерь набился в столовую и не сводил с девочки глаз.

— Восьмое чудо света, нет, ну восьмое чудо! – восторженно шептал Карл Степанович.