Книга Однажды кажется окажется, страница 82 – Елена Рыкова

Старуха Зейнеп почти вся покрылась корой. Снизу, как у Пролетовой, из-под юбки торчал лисий хвост, сзади – мох, цветы, маленькие ёлочки – всё это росло на согнутой спине. Лицо её потемнело. Она вышла на поляну, на которой по эту сторону не было никакой палатки – лишь тени от деревьев бегали по ней. Марта помогла Лизке подняться. Она услышала, как охнула, как бросилась мимо неё Майка – будто отрез оранжевой шёлковой ткани хлопнул, метнулся сбоку.

Женщина висела на сосне. Ноги её не касались земли. Спина вросла в кору, и в местах соприкосновения с деревом кожа шла пузырями. На лице женщины была испарина, глаз она не открывала, дышала тяжело. А рядом, будто играя в «морская фигура замри», стояла теннисистка Соня Гамаюнова, изогнувшись и растопырив руки на манер «Девочки на шаре»^[51]. Щиколотки у неё были перевязаны тряпичным бинтом, по виду сделанным из футболки.

Тина уже была рядом с Соней. Та будто спала стоя.

— Мама, мамочка! – тихо приговаривала Рыжая, осторожно, трясущимися руками притрагиваясь к женщине.

— Смотри! – Лизка подошла к сестре и ткнула её в бок, показывая вниз. Марта тоже опустила глаза. Сонины босые ноги. Видны были ступни и часть пальцев. Только самих пальцев не было – вместо них бледные змеи уходили в землю.

— Корни пустила, – озабоченно сказала Зейнеп. Старуха мрачнела на глазах. Она обернулась к Марте: – Так вот вы кто.

— Кто – мы? – удивилась Марта.

Она была счастлива, что её догадка оказалась верной и они нашли не только Соню, но и Майкину маму. Хотелось верить, что теперь всё наладится и Зейнеп вылечит их, расколдует – как угодно. Ей казалось, что старуха, Майка, Мишаевы – все должны быть ей благодарны.

Но слова скогсры звучали враждебно. Зейнеп была не рада – она была зла. И Марта не понимала почему. Старуха шагнула по направлению к ней, в каждом её жесте была угроза. Девочке показалось, что та сейчас ударит её или скажет что-то колюще-режущее, обидное, несправедливое. Захотелось съёжиться, прикрыть голову руками, пропасть.

— Остановись! – Они обернулись на властный голос.

На поляну выполз огромный, размером с буйвола, крокодил. На нём, одетый в вышитый золотом халат и тюбетейку, восседал Ахвал.

— Как на барельефе в главном корпусе, – прошептала Лизка.

5

На крокодиле было седло, поводья и большой медный колокольчик. Он водил головой, раскрывая пасть размером со шкаф. Цвета он был болотного, скорее серого, чем зелёного, по спине тянулись три чёрные полоски шипов. Ахвал сделал детям знак, чтобы они оставались на месте, проворно спрыгнул с крокодила, похлопал его по морде и привязал к дереву.

Марта бросилась обнимать Ахвала. Настроение улучшилось, при виде старика ей стало намного спокойнее. Сёстры Мишаевы стояли около Гамаюновой, будто тоже превратились в деревья.

Но старик даже не улыбнулся. Он подошёл к Зейнеп, которая, увидев его, опустила занесённую руку. По эту сторону поднимался сильный ветер.

— Ты знал, – сказала старуха сухо.

— Не здесь, – ответил Ахвал, – и не сейчас.

Девочки и Цабран ничего не понимали.

Старик огляделся: деревья кренились, колебались, сорвалась где-то в выси и упала на поляну большая ветка.

— Нам нужно назад, – сказал он, – и быстро!

— Я не уйду от мамы! – завизжала Рыжая.

— Быстро! – Ахвал схватил Пролетову за плечо. Он с силой тащил её к крокодилу. – Зейнеп, собери остальных!