Книга Дважды кажется окажется, страница 68 – Елена Рыкова

Когда я иссяк, вокруг всё было черно. Только небо, ночное, серебряное, висело как бездонное ведро. Я насытился. И только тогда глянул на своих спасителей: то были две бергсры, обратившиеся в камень, чтобы защититься. Когда воздух вокруг них остыл, когда перестали летать искры, они ожили.

Если бы нутром своим я не знал, кто они, клянусь огнём, я никогда бы не распознал в этих женщинах-змеях Ламию и Селенит. Лица их за эти годы изменились почти полностью.

Мы стояли молча друг против друга. Я протянул к ним руки. Глотка пересохла, ковчег отнял у меня голос. Но теперь он возвращался, он шёл ко мне из глубин, хриплый, властный, похожий на треск костра.

Много сотен лет я провёл в тюрьме, и это были невнятные, мутные годы. А теперь стоял возле них, молчал, и эти мгновения были ярче, объёмнее и больше всего моего заточения.

– Девочки!

Они кинулись ко мне в объятья. Холодные, как лунный камень.

4

Мир изменился. Люди передвигались в железных механизмах, которые называли автомобилями. Дома строили из новых материалов, смешивая их невиданным способом. В окна вставляли прозрачный песок, который называли стеклом. Дома теперь состояли из многих этажей. Иногда их было больше десяти. Страной, в которой оказался я, правили последователи человека, чья мумия лежала в зиккурате на главной площади главного города – Москвы.

Это был хороший знак.

Но случилось ужасное. Мы перестали быть богами в этом мире. Сначала нас превратили в демонов. Боялись по-прежнему, но стали приписывать нам зло, хитрость, ложь и тьму. Потом всё сделалось ещё хуже: про нас забыли.

Забыли не только ифритов, но и скогср, сьор. Бергср. Росло людское забвение. Вскоре люди поверили, что это они правят миром.

Всё магическое, некогда могущественное и сильное, теперь вынуждено было просто выживать, а выживая – скрываться. Ибо не было оружия против нас сильнее, чем неверие.

Сёстры поселили меня в пещере Чатыр-Дага. Я спросил их, как им удалось открыть ковчег. Они показали книгу, которую Селенит нашла в чертогах горы. Девочки называли её әфсенүләр китабы. В ней было заклинание по вызволению ифрита. Но Селенит поняла, что составлено оно неточно, и доработала его. Они совершили множество попыток освободить меня, однако ничего не получалось. Пока, наконец, в один прекрасный день, вернее, ночь она не поняла, в чём ошибка.

– Правильные звуки, правильные слова встали на нужные места, и ты освободился, отец, – сказала Селенит, и последнее слово грело меня ещё несколько часов.

Я сразу узнал книгу, которая была у сестёр. Она была моей. Я записывал в неё заклинания со слов Птицы-Книги, когда служил Царю. Было в ней много полезного: как обратить человека в камень; как приручить ифрита; как подчинить себе волю и тело любого; как притвориться другим существом; как учинить землетрясение; как говорить ложь, выдавая её за правду.

Птица-Книга говорила запутанно и витиевато, записывал я по вечерам, когда оставался один. Поэтому заклинания действительно были неточными, как увидела проницательная Селенит. Она всегда была умной девочкой.

После смерти Царя некоторые из моих братьев узнали про әфсенүләр китабы, среди них был и Балам. Никто из них её не видел, но каждый мечтал заполучить. Обросла легендами әфсенүләр китабы, ходили про неё слухи невероятные, будто заклинания её всесильны. Столас отнял её, когда заключал меня в ковчег, и больше я ничего не знал о её судьбе. И вот теперь әфсенүләр китабы оказалась у бергср.