Книга Дважды кажется окажется, страница 65 – Елена Рыкова

— Ты сам представь, как бы это выглядело. – Столас слетел со стеклоблоков Соловью на плечо. – Я говорящая сова с кошачьей мордой, ты не забыл?

— Смешная отмазка! Никто не смотрит дальше своего носа. Ты же знаешь, люди на редкость ненаблюдательный вид. Особенно теперь, когда перестали верить в чудеса. Максимум, что могло произойти, – это какая-нибудь девочка решила бы, что ты милая игрушка.

— И упала бы в обморок.

— Да говорю тебе: не видят в упор. Они и в лужи-то смотрятся, чтобы разглядеть своё отражение, и больше ничего. К тому же ты умеешь превращаться в обычную сову, забыл?

— Не начинай. Я это ненавижу. Столько усилий на банальное притворство.

— Ради Гасиончика стараешься же.

— Не ради Гасиончика, а ради тебя, куриная башка! Который век миф о твоей смерти поддерживать приходится. И всё исключительно из-за чьей-то прихоти.

— Я построил храм, как ты просил? Построил! А дальше всё, нетушки. «Нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свобо-о-ды»^[33]. Где же он? Я помню, был.

— Что ты ищешь, кстати? – Столас разглядывал вываленную из шкафчиков кучу: мантию, лошадиное седло, кольчугу, спортивный костюм с лампасами и мотоциклетный шлем.

— Те-ле-фон! – продекламировал Тима. – Мне в конторе выдавали. Бежевый, с красным проводом. Точь-в-точь как у Демерджи.

— Уверен? Никогда ничего подобного у нас не видел. – Столас упорхнул на стеллажи.

— Его вместе с инструкциями дают.

— И кому ты собрался звонить? – Ворокот добрался до своего насеста, где из тряпок и прочего барахла было сплетено что-то типа улья: округлое, с дыркой-входом посередине.

— Гасиончику и собрался.

— Так сходи в контору, – голос Столаса звучал гулко.

— Неохота. Атмосфера там в последнее время не ахти. И чего они все так разволновались, что телевизоры перестали видеть сны про ту сторону?

— Я же объяснял, птичья ты голова. – Ворокот тяжело пролетел сзади. – Всю ту тёмную материю, что ты и другие конфисковывали у телевизоров, ваши ушлые начальнички хранили у себя в резервуарах и использовали для собственной удачи. А теперь им – шиш. Кормушка опустела.

— Будто ты что-то понимаешь. – Соловей был по пояс внутри очередного шкафа. Оттуда летели журналы. – Ты всего лишь говорящая сова с мордой кота.

— Кстати, не отыскался ли у водяного мой подарок тебе на дэрэ? Ахвал не возвращал, случайно? Впрочем, откуда ж. Он у близнецов, верно? – Аккуратно, лапкой, Столас открыл дверцу ближайшего к кухне шкафчика, стараясь, чтобы она не скрипнула. Из перьев у него торчал красный провод, перемотанный изолентой в нескольких местах.

— Не знаю, – соврал Тима.

Зыркнув на Соловья и убедившись, что тот не смотрит, Столас клювом достал телефон из-под крыла, засунул внутрь, на полку, и прикрыл дверцу.

— В этом посмотри, – сразу же ткнул лапкой. – А вдруг.

— Смотрел уже. Я с него начал.

Дверь шкафчика поехала вправо, и оттуда упал телефон, корпус которого раскололся по шву на две части.

— У меня есть изолента. Я щаз, – Столас уже летел к своему улью.

Соловей сел на пол. Подумал и воткнул провод в розетку. В трубке загудело.

— Не надо, и так работает! – Тима уже крутил диск, придерживая второй рукой расколотый корпус. – Леночка, здравствуй! Валерия Гавриловича можно? Это Тима Соловей. Да-да, жду. Валерий Гориллыч? Добрый день! Соловей. Я нашёл последнего работающего телевизора. Нет-нет, вполне уверен… как? Подслушал разговор, она как раз рассказывала про сон. К тому же я заметил на ней остатки тээм. Да-да, это она. Женщина. Вернее, девочка. Записывайте: София Га…