Книга Высотка, страница 39 – Елена Рыкова

В животе заурчало, и я подумала, что неплохо бы пообедать. Когда вылезла, деда Юра уже написал на серебристом боку слово «Память».

Дом наш такой высокий, что с земли не видно, что творится на крыше. Можно лишь угадывать, фантазируя и додумывая, смутные силуэты антенн. В тот вечер дедушка Юра вышел на самую крышу в скафандре и долго смотрел на звёзды. А высотка подмигивала ночному городу, будто была живой. Как добрый многоглазый гигант.

Я гуляла во дворе допоздна и, когда возвращалась домой, точно это видела: и гиганта, и космонавта. Клянусь!

Вы боялись когда-нибудь, лёжа в ванне, что в это время домой ворвались грабители? Я – постоянно. Сижу в пене и с серьёзным лицом продумываю план помощи семье.

Сегодня в дверь позвонили именно в такой момент. Дома были только я и Алька, но Аля открыть не смогла: после истории с Лут-Лёшей она со слаймов перешла на поп-иты^[49], а от поп-итов, как известно, вообще не оторвёшься. Они не липнут, не тухнут, не пачкают вещи, а приятно щёлкают.

Если честно, от истории с Лут-Лёшей вообще все выиграли: у Альки новое хобби, у Вовчика – необычный друг, у меня – Сашка, наконец-то переставший стесняться, что водится с девочкой.

Но из ванны пришлось вылезать, намотав на себя полотенце. Сковородка тявкала у двери, извивалась каракулинами.

— А вдруг грабители? – спросила я её.

«Нет, нет, что ты, там кто-то хороший и добрый, он даст поставить на себя лапы и лизнуть в лицо!» – виляла она хвостом.

Так себе наша Сковородка охранник.

Впрочем, чего я ожидаю от собаки, которую домовики смогли в вентиляцию утащить?

В глазок никого не было видно.

— Кто там? – крикнула я хрипло.

— Есть дома взрослые? – вкрадчиво спросила пустота мужским голосом.

На мне аж вся пена сразу замёрзла. Это он. Маньяк-убийца. Замызгивая экран телефона, я набрала Саньку:

— Выгляни в глазок! У моей двери кто-то есть?

— Подожди, в мою тоже звонят, – ответил он.

Почёсываясь и шаркая тапками, на лестничную площадку вышел Пётр Олегыч. В глазке он выгибался, как кузнечик, коленками назад.

С появлением соседа меня как-то разморозило, и я тоже открыла дверь. Сашка распахнул свою, и мы втроём уставились в пустоту.

— Кто здесь? – спросил Пётр Олегович настороженно.

— Нормальный у тебя прикид, – Сашка смотрел на мою причёску. Я сообразила, что строила на голове пенную башню и забыла.

— Что тут у вас? – из недр квартиры выползла Алька, щёлкая своим поп-итом.

— Никого нет, – Пётр Олегыч смотрел удивлённо.

— Тройка, это ты натоптала? – Сашка указывал на мокрые следы у лифтов.

— Да я вообще туда не ходила! – Башня на голове кренилась вбок. Мне срочно захотелось в ванную.

— А следы босые!

Я нехотя подошла.

— Босые! – подтвердил Пётр Олегович за моей спиной.

Я поставила свою ногу на этот мокрый след.

— Видали? Они сорок пятого размера!

— Действительно! – старый мультипликатор смотрел ещё более удивлённо.

Вечером мы сидели на лавочке возле дома. Мимо шли выпускники в красных ленточках. Начиналось лето.

— Не веришь? Посмотри! – я протянула Саше руку.

— Да смотрел я сто тысяч раз! Ладонь. Как у всех. Никакого третьего глаза.

— Говорю я тебе, у нас по подъезду человек-невидимка ходит. Чё ты такой злой, как капкан?

Сашка вздохнул: