Книга Школа Шрёдингера, страница 34 – Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак, Дина Сабитова, и др.

— Внимание, – сказал он, – первая добродетель пилота. – И закашлял сквозь смех.

— А с чего ты взял, что я хочу стать пилотом?

— Вижу по глазам.

— Неправда, – ответила я, тоже смеясь, – я биолог. Мне до космоса дела нет.

— Зато ему до всех нас есть дело.

Под ногами крутились уборщики, подбирали макароны, щупами счищали с формы пятно. Крис смеялся и кашлял, как будто ему что-то попало в горло.

— Вы знакомы? – спросила Даша, когда я все же дошла до стола с двумя – другими – тарелками.

— Вот, познакомились. – Я принялась за еду.

— Это Крис Рангель, – сказал Олли, он сидел напротив. Он всегда садился где-нибудь рядом, и в первые дни, помнится, меня это вполне устраивало. – Приехал как инструктор.

— Что? Крис Рангель! – Даша так завизжала, что половина стола уставилась на нее. – Да не может быть! Что он будет вести?

— Финальную практику на «Ките» – работу в невесомости.

— Кто это? – спросила я.

— Ты прикалываешься! – изумилась Даша. – Это же восьмисотый!

— Самый молодой пилот Объединенного флота, – кивнул Олли с таким видом, как будто это был его друг, а не инструктор. Я пожала плечами, но невзначай обернулась и поискала глазами. Крис и правда сидел за взрослым, преподавательским столом – мальчишка мальчишкой. Он казался хрупким рядом с другими пилотами.

— А почему восьмисотый?

— В училищах выпускники на последнем году должны налетать восемьсот часов помощником второго пилота. – Олли всегда объяснял очень нудно и издалека. – Внутригалактические полеты небольшой дальности. Обычно на грузовых и грузопассажирских рейсах. Крис налетал восемьсот часов еще до поступления, в детстве. У него отец пилот, брал его с собой.

— Вундеркинд, короче, – хмыкнула я. – Ну и что? Он этим и знаменит?

— Ты правда не знаешь? – Даша смотрела на меня с разочарованием. – Он же герой! Он людей спас! Ладно, посерчи сама, рейс 798.

И сорвалась с места, побежала к взрослому столу. И она была не одна такая, туда уже тянулись – в основном девчонки, но и мальчики тоже: с блокнотами, листочками и ручками. Крис поднялся, и они его окружили. Он раздавал автографы.

Уборщики собирали посуду. Из нашего отряда остались только я и Олли.

— Он ненамного нас старше, восемнадцать всего, – сказала я, читая статью в космопедии «Крис Рангель и рейс 798».

— Целых три года! – Это прозвучало так, будто Крис – старик.

— У меня братья старше на десять и на пятнадцать. Поверь, это немного. А ты чего не бежишь за автографом?

— Он мне еще в зачетке распишется, – сказал Олли с независимым видом и засмеялся. Я тогда впервые заметила, что у него какой-то скрипучий, неприятный смех. Меня передернуло. Встала и ушла – пора было в палатку на практику.

Похожий на железного скорпиона щуп деловито заползает за изгиб борта и скрывается из виду. Я медленно продвигаюсь за ним. Как во сне. Как под водой. Олли пусть остается, а я перелечу на другую сторону. Это же просто: отпустить руки, толкнуться – и я там.

Вдруг его голос в наушниках:

— Нина, стой! Тебе нельзя перелетать! На тебе скаф Криса!

— Ну и что? Какая разница? Они одинаковые.

— Нина, нет! Нина, вернись!

Я чувствую, как что-то дергает меня за плечо, оборачиваюсь – Олли. Толстой, неуклюжей в скафе рукой он пытается удержать меня. Во мне плещется злость, алая и горячая, кидается мне в лицо: