Книга Последний характерник, страница 66 – Валерий Евтушенко

— Ну, попадись ты только мне в руки! — не раз бесновался тот. — С живого шкуру спущу и на кол посажу!

Время шло, но из Запорожья помощь не приходила. Наконец, в первых числах августа Гуня вызвал Ивана к себе.

— Вчера прибыл гонец из Сечи от кошевого, — сказал он, — хорошая новость: ведет к нам подкрепление полковник Филоненко, ты его должен знать, он из бывших реестровиков. Выступил он из Запорожья седмицу назад, так что сейчас где — то на подходе к Кременчугу. Часть его людей плывут на байдарах по Днепру, везут провиант, которого нам остро не хватает, порох, боеприпасы. Конница и пехота идут по берегу.

Иван утвердительно кивнул. Филоненко он помнил еще по осаде Смоленска.

— Вот я и опасаюсь, — продолжал Гуня, — как бы польный гетман не устроил им засаду. Он, сто тысяч болячек ему в печенку, мастер на такие штуки. Да и соглядатаи у него везде есть и на Сечи, и у нас в лагере. Так что подход подкреплений к нам из Запорожья вряд ли долго останется для него тайной.

— Да как же такое может быть? — воскликнул Иван. — Разве найдется во всем товариществе хоть один Иуда, чтобы ляхам выдать такой секрет?

Суровое лицо гетмана чуть тронула грустная улыбка.

— Ты еще молод, казаче, — сказал он, положив руку на плечо Ивана, — душа не огрубела, веришь в людей. Это хорошо, но запомни, первыми предадут тебя те, за кого ты живота своего не жалеешь. Конечно, среди товарищей Иуд не найдется, тут ты прав. Но ведь и на Сечи, и у нас в таборе полно сиромы. А среди них всякие есть. Вспомни судьбу Наливайко, ведь он воевал за их волю, за свободу, за то, чтобы вызволить их из панского рабства, а они же его и предали ляхам, чтобы только выторговать свои жалкие жизни. А сколько еще было казацких вожаков, кто кровь проливал на народ, а тот же самый народ с радостью выдавал их на потеху ляхам.

Гетман умолк, задумавшись о чем — то своем. Сам он был из старых казаков, прадед его ходил в походы с самим Байдой Вишневецким, дед погиб в Ливонской войне с Самойлом Кошкой, а отец, как и он сам, ходил под Хотин с Сагайдачным. Гуня с детства привык к мысли, что Сечь, Войско Запорожское, Низ — это неразрывные понятия, а все казаки составляют одно войсковое товарищество, крепко связанное узами, прочнее кровных. Так оно всегда и было, но после создания казацкого реестра чуть более десяти лет назад, все пошло не так. Пропасть между реестровыми казаками и запорожцами росла и ширилась. Если того же Наливайко действительно сдали Жолкевскому сиромахи, то Ивана Сулиму и Павлюка выдали полякам сами же реестровые казаки. «Брат на брата пошел, — мелькнула горькая мысль, — теперь, когда нет между нами единства, побьют нас ляхи поодиночке». Гетман, как никто другой понимал, что придет с подмогой Филоненко или не придет, это ничего не изменит. Дело восставших проиграно и, возможно, надолго, если не навсегда.

Прервало его горестные размышления осторожное покашливание Серко.

— Да, так вот, — вернулся гетман к прерванному разговору, — ты со своим куренем, скрытно под покровом ночи, выдвигайся навстречу Филоненко. Там у тебя под рукой сотни четыре казаков, думаю, этого должно хватить. Проверь, не устроил ли Потоцкий где засады у него на пути. Дорога тут прямая, все левым берегом. Вы с Филоненко в любом случае не разминетесь, думаю, сильно в степь от Днепра он уклоняться не станет. Если наткнешься на ляхов, посылай к нему гонцов, чтобы он не нарвался на засаду. Задание простое, но крайне опасное, берегись сам попасть в западню. Но если, не дай бог, такое случится, главное предупреди Филоненко.