Книга Молот Тельхинов, страница 43 – Дмитрий Емец

— Ай-ай-ай! Очень великодушно со стороны раба было помочь господину. А ты кто?

— Я Тэрбиш, сын хана кочевников, великого Нэргуя, – ответил смуглый юноша, рядом с которым в снегу валялся нож.

— И какой ты счёту сын, позволь узнать?

— Триста первый.

— Несчастное число. До трёхсот – ещё куда ни шло, а вот дальше! Давно заметил, что, когда у хана рождается триста первый сын, первые триста почему-то совершенно не рады братику. Все значимые должности в орде давно поделены, и ханши насмерть перегрызлись между собой. Одна радость! Сёстры! Молодые женщины – крайне великодушные создания, ну, до момента, как станут ханшами, разумеется. Сколько у тебя сестёр, Тэрбиш, сын Нэргуя?

— Четыреста! – сказал Тэрбиш. – Сёстры души во мне не чаяли и помогли мне бежать. Зашили меня в шкуру дохлого осла. Шкуру вынесли из города три подкупленных телохранителя. За это их всех живыми сварили в масле.

— Гадость какая! Зачем было портить масло? А ты кто? – спросил Мировуд у юноши, который выстрелил в Герцога из лука.

— Я Кролиг, сын Герцога! – ответил юноша.

От удивления Герцог разжал щупальца, которыми его держал.

— У меня нет детей! – заявил он.

Юноша поднялся на ноги. Ростом он был с Герцога, хрупкий на вид, но решительный.

— Можешь убить меня, но мне так сказала моя почтенная мать, – упрямо сказал он.

Мировуд расхохотался.

— Герцог, у тебя теперь два выхода: либо убить ложного сына, либо поверить его почтенной матери и всё-таки признать его. Я бы поверил. Тем более что рабочих и крестьян среди секайл, как ты сам видел, практически не встречается.

— Как звали твою мать? – спросил Герцог.

— Гунна, – ответил Кролиг.

Герцог задумался, потом отвёл Мировуда в сторону и тихо проговорил ему:

— У моей матери была служанка Гунна. Матери она не нравилась, и однажды она просто выставила её за порог… Но я никогда не слышал, чтобы у Гунны был сын…

— Этот парень чуть не пристрелил тебя из лука, хотя лично даже не знал. Типичный эдипов комплекс. Когда сын впервые видит отца, он всегда на него набрасывается. Не веришь Гунне, поверь древним мифам, – сказал Мировуд. – Но давай пока что отложим этот разговор. К нам идёт шаман! Хорошо, что мы не прикончили никого из секайл! Теперь с нами хотя бы поговорят.

* * *

Шаман был маленький, встрёпанный, до черноты грязный и с обкусанными ногтями. По снегу он шёл босиком, не ощущая холода. Из его медвежьей жилетки торчали ветки и солома. Лицо было крохотным, безбородым, красным. Поблёскивали маленькие глазки и алел на пятку похожий нос.

Шамана окружала толпа секайл. Мировуда и Герцога она мгновенно взяла в кольцо, причём и Кролиг, и Тэрбиш, и внук царя с шестопёром мгновенно улетучились. В том, как пресекались все возможные попытки к бегству, угадывался немалый опыт. Несколько лучников, чтобы оказаться выше толпы, вскарабкались на плечи к товарищам. Не самое удобное положение, чтобы пускать стрелы, но что-то подсказывало, что промаха не будет.

— Тебя, и правда, здесь как-то не любят, – язвительно заметил Герцог.

— О солнце души моей! Меня невозможно не любить! От меня тут просто отвыкли, – отозвался волхв.

Толпа раздвинулась, пропуская шамана. Маленькие, на бусины похожие глазки нашарили волхва. Сказать, что шаман обрадовался, было бы преувеличением.