Книга Молот Тельхинов, страница 73 – Дмитрий Емец

— А это что? Медвежий коготь? – спросила она, перебивая рассказ.

Рядом с боевым грузилом в косу Тени был вплетён кожаный шнурок с ножичком, похожим на подточенный медвежий коготь.

— Да! Им можно что-нибудь отрезать.

— Сама делала?

— Это наш семейный, – ответила Тень и слегка помрачнела.

Ягге кивнула.

— Значит, был украден молот… Это скверно. Тогда под угрозой кубок и рог… – сказала она.

Всем, разумеется, захотелось узнать подробнее про рог и кубок, но старушка притворилась, что не расслышала. Она вообще имела милую привычку пропускать мимо ушей вопросы, на которые ей не хотелось отвечать.

В конце обеда послышалось мурлыканье, напоминающее скрип старой двери. Появился крупный чёрный кот с белой манишкой и жёлтыми выпуклыми глазами. Не арысь, конечно, но вполне сопоставимых габаритов. Не верилось, что кот таких размеров может довольствоваться мышками. Когти у него выдвигались со щелчком, как кривые ножи. Новорождённым избятам в его присутствии было неуютно, они прятались за большую избу. Ощущалось, что отношения у избы и кота напряжённые.

— Баюн! – представила Ягге. – По златой цепи вокруг дуба ходит. Идёт направо – песнь заводит, налево – сказочки мурчит. Подброшу идею на творческую тучку для какого-нибудь ещё не рождённого скальда.

— А лешаки тут есть? – спросил Кузя.

— Как не быть? Мой лешак здоровенный. Летом ничего, добрый. Ветки на лоб зачёсывает, в гамадриад влюбляется. А вот зимой с ним лучше не встречаться… мёрзнет, деревья со злости ломает…

Услышав про златую цепь, Тень навострила ушки и дважды искоса взглянула в сторону дуба. Ягге считала её мысли и усмехнулась.

— Стащить не удастся! Цепь за столетия в дуб вросла! Ты, девица красная, не из племени ли Летучих Мышей?

— Откуда вы знаете? – поразилась Тень.

— Да уж знаю. Как-то прогостила я в вашем племени недельки две. По своей по лечебной части. Ну что сказать? Там у вас быстро учишься бережному отношению к предметам. Даже мои лапти-самоходы кому-то понадобились, а уж стоптаны были вконец. Только напрасно на лапти-то вор позарился.

— Почему? – полюбопытствовала Тень.

— Лапти-то с норовом были. Мелкими прыжками ещё ничего, цок-цок-цок, если ноги вместе держать, куда угодно допрыгать можно. А вот если шаг большой сделать – ой, матушки! – одна нога здесь, а другая за версту!

— Мой дедушка был одноногим, – сказала Тень и задумалась, при каких обстоятельствах он потерял ногу.

Кот Баюн стал бочком подбираться к окороку на скатерти-самобранке. При этом на стол, на скатерть и тем более на окорок он даже и не смотрел.

— Тарарах! – сказала Ягге громко. – Когда кот на окорок прыгнет, пшикни в него из водомётной груши!

— И далеко эта груша водой бьёт? Или за котом бегать надо? – спросил Тарарах с интересом. Похоже, ему не терпелось испытать заморскую штуку: хрустальный сосуд с серебряной трубочкой и большим шаром из сока заморского дерева.

— Зачем бегать? – удивилась хозяйка. – Ты не смотришь на кота, ты расслаблен, созерцаешь штукатурку на печке. Кот вцепляется в окорок и тут ты – пшик! – и вор летит вверх тормашками.

Баюн презрительно сощурился. Он, вне всякого сомнения, владел человеческой речью, раз уж рассказывал сказки.

— Настоятельно прошу в моём присутствии не упоминать обо мне в третьем лице! – произнёс он хорошо поставленным профессорским голосом.