Книга Молот Тельхинов, страница 74 – Дмитрий Емец

Избушка покачнулась. Между геранями и цветиком-семицветиком легла тяжёлая морда. Это хрюйс соскучился по Рюрику и решил выяснить, куда же тот подевался. Кот Баюн со щелчком выдвинул когти, но посмотрел на рог хрюйса – и убрал когти обратно.

— Извините, коллега! Ваш аргумент, конечно, весомее, впрочем, как и вы сами! – съехидничал он.

Ягге разглядывала довольную морду хрюйса и массивные щитки брони, прикрывавшие её с боков.

— А вот за что, ты думаешь, хрюйс тебя так любит? – спросила она Рюрика.

— Луковица ататы! – ответил Рюрик.

Старушка пальцем поманила его к себе и ладонью провела перед глазами, считывая воспоминания.

— Ну-ка, ну-ка! Да, с ататой интересно получилось! Но заметь, как тебя самого тянуло к этой луковице! И нашёл её ты, и с собой протаскал не пойми сколько времени.

— И чего? – напрягся Рюрик.

— А ничего, – передразнила Ягге. – Странная привязанность к случайно найденной луковице, не находишь? Ну ты, например, можешь представить, чтобы Кузя вцепился бы в луковицу зубами, отнимая её у боевого рогоноса? Да никогда в жизни! Моя версия, что хрюйс – это твоя вторая сущность. Твоя тень.

— Э, а вот этого не надо! Его Тень, первая и единственная, это я, – вполголоса сказала Тень.

Со смуглым, сухоньким, похожим на печёную картошку лицом Ягге произошло что-то интересное: словно сотни мелких морщинок договорились сложиться в улыбку.

— Это да, спору нет. Но у каждого есть своя тень – какое-то животное, с которым он связан. Например, ты, Тень, чем-то напоминаешь ласку. Кузя похож на годовалого лосёнка. Некоторые царевны напоминают кого-то из рода кошачьих… – Ягге мельком взглянула на арысь, которая внимательно прислушивалась к её словам. – А ты, Рюрик… ну ты уже понял, кто твоя тень! Хотя у тебя две тени! Одна из них хорошенькая, а другая очень большая и сильная! Тебе, безусловно, суждено стать храбрым воином и знаменитым вождём!

Рюрик, отчасти польщённый, отчасти смущённый, извлёк свой Великий меч и принялся его осматривать и протирать. Он делал это во всякую свободную минуту.

То и дело Рюрик спрашивал у Ягге:

— У вас сала медвежьего не найдётся? А тряпочки? А точильного камня?.. Правда, он самый красивый? И самый милый! И самый чудесный!

А Ягге наблюдала. Будущий вождь лосемедведей открывался ей с новой стороны. Да и меч интересовал всё больше. Она искоса поглядывала на него и играла морщинами.

— Приходилось ли тебе слышать о боге плодородия Фрейре, брате-близнеце богини Фрейи? – спросила она у Рюрика.

Рюрик что-то промычал. Школа вождей научила его, что, если чего не знаешь, не стоит в этом сразу признаваться. Полезнее издать полный глубокомысленности звук, который каждый сможет истолковать по-своему.

— Фрейр посылает солнце, дождь и обильные урожаи. Прекрасный, добрый и светлый бог, – продолжала старушка, не обманутая этим мычанием. – Однажды Фрейр полюбил Герду, дочь морского великана. Уверена, какой-нибудь скальд назовёт её именем маленькую девочку, великую духом… Герда была столь прекрасна, что юный Фрейр заболел от тоски. Он хирел и не исполнял своих прямых обязанностей. Дожди не шли, солнце не светило, люди умирали с голоду. Видя, куда идёт дело, отец Фрейра, Ньёрд, послал своего слугу Скирнира в Ётунхейм, страну великанов, за девушкой. Поручение опасное. Великаны – народ непредсказуемый. Скирниру велели не возвращаться без Герды, ну а в случае успеха в награду пообещали волшебного коня и некий волшебный меч. Причём, насколько я помню, и то и другое дали сразу.