Книга Молот Тельхинов, страница 87 – Дмитрий Емец

Герцог, которого сбросило с плота первым, поспешно превратил щупальца в ноги и подошёл к волхву. Мировуд лежал ничком. Посоха он из руки не выпустил, хотя сломанный палец торчал, как сухая ветка.

— Эй! Ты жив? – окликнул Герцог.

— Странный вопрос. Эх, не стоило мне произносить здесь слова первоязыка, – произнёс Мировуд в землю.

— А кто держал посох?

— Ты что, не понял? Его держало время! Мы проскочили по Стиксу ниже по течению, а Стикс – он такой же, как Лета! Это время, которого не вернуть. Словами первоязыка и прорвой магии я смог разжать объятия времени, и мы вырвались из плена, но это нам аукнется.

Волхв наконец поднялся, точно собирая себя по косточкам. Одежда его потемнела и висела лохмотьями. Посмотрев на свой сломанный палец, он вернул его на место, что-то небрежно буркнул – и палец прирос.

— И всё? – спросил Герцог.

— Это просто кость. Но со всем остальным всё не так уж просто. Не надо было мне говорить слова первоязыка над Стиксом, ох не надо! – продолжал стенать Мировуд.

Волхв повернулся и, сутулясь, поплёлся туда, где дымили трубы. Про Герцога он точно забыл. Тот, подобрав вещи, слетевшие с плота, нагнал Мировуда только у рва с частоколом. Частокол был прогнивший. Одни брёвна завалились, другие глубоко ушли в землю. Зато кто-то регулярно выливал за частокол содержание ночных горшков и помои из лоханок. Всё это обледенело и составляло вторую, более надёжную линию обороны. Волхв нетерпеливо дёрнул рукой. Два гнилых бревна накренились и упали в их сторону, образовав мостик. Они переправились в селение.

На прочищенной от снега дороге стояла маленькая, до черноты закопчённая кузня. В кузне творилось нечто странное. Гном с редкой, многократно опалённой огнём бородкой раскачивался на качелях рядом с большой железной доской, закреплённой между столбами. В доске было множество отверстий. Раскачиваясь, гном прихватывал клещами раскованный в проволоку железный прут и протаскивал его сквозь отверстия. Дальше он летел к потолку, не выпуская прута. Возвращаясь, успевал перехватить прут клещами и тащил проволоку дальше. И так бесконечно, раз за разом. При этом гном напевал себе под нос нечто магическое, монотонно-тягучее, отчего горн разгорался ярче, а молотки, позванивая, ударяли по наковальне.

— Что он делает? – шепнул Герцог.

Мировуд взглянул на гнома на качелях и усмехнулся:

— Это мастер-кольчужник. Изготавливает заговорённую кольчугу. Протянет проволоку сквозь большое отверстие, разогреет, через следующее протащит, чуть поменьше, и так до самого маленького, пока проволока не станет нужной толщины. Всех отверстий в железной доске три десятка. И через каждое проволоку нужно протащить. Потом проволоку нарубит, концы расплющит и сделает отверстия для заклёпок. И так тридцать тысяч раз. Над каждым колечком пошепчет и начнёт собирать. Там целая вязь из колец. Большое с маленьким чередуется, где с заклёпкой, где цельное, да узоры, да стыки.

Герцогу приходилось встречать заговорённые кольчуги, но он никогда не видел, как работают кольчужники.

— Какова же длина проволоки?

— Кто-то мне говорил, что не меньше версты. Хорошо, если за два года с работой управится. Сделает непробиваемую кольчугу, а потом сам же втихомолку выкует копейный наконечник и сплавит его при случае тому, кто лучше заплатит. Только этим наконечником эту кольчугу и пробьёшь! Идём, не стоит ему глаза мозолить!