Книга Девушка-волшебница уходит в отставку, страница 43 – Пак Сорён

Я тоже все помню. Помню все. Воровку-фокусницу с длинными волосами, собранными в высокий хвост, укравшую мое сердце («Таинственная грабительница Сент-Тэйл»), и гениальную волшебницу, столь могущественную, что ей нет равных в мире, но которая все же не могла победить старшую сестру («Рубаки»), и возможности девочки, способной стать кем угодно благодаря любви к природе («Лулу, ангел цветов», «Фея цветов Мэри Белл»), и трех девушек, научивших тому, что зло в конце концов не может одолеть силу любви («Свадебный персик»). И среди этих воспоминаний, тянущихся панорамой и в то же время перемешанных в беспорядке, почему-то мелькает кадр, где командир отряда защиты Земли вставляет медаль в слот на столе, давая окончательное разрешение на запуск робота («Несокрушимый Райдзин-О»). И раз уж речь зашла о гигантских роботах, вспоминаются и «Рыцари магии»… Нельзя не включить в этот список воспоминаний и профессиональных девушек-волшебниц: медсестру («Спаси нас, медсестра-ангел Ририка»), владелицу собственного дела («Волшебный ангел Сладкая Мята») и певицу («В поисках полной луны»).

Если добавить сюда корейские анимационные сериалы: «Моя маленькая лисичка» с мотивом превращения кумихо^[14] в человека, Koby-Koby с духами, рождающимися из старых вещей, «Маленький динозавр Дулли» с его сверхъестественным героем, а также не совсем «магические», но все же полные чудес сериалы «О! Ен-щим» и «Беги, Хани», – то наконец складывается полная картина: хронология нарратива «магия – девочка – взросление», которую я пережила как представитель поздних миллениалов… Ой, чуть не забыла «Сакура – собирательница карт» и «Крылья дракона», из-за которых я каждый день надевала ролики и выходила из дома (наш дом тогда стоял на пологом холме).

— И конечно же, «Сейлор Мун».

Дочитав до этого места, мой партнер так и сказал. Я колебалась, не зная, каким словом лучше всего описать это великое явление, и его ответ прозвучал совершенно точно. Конечно же, «Сейлор Мун». Даже если объединить почти все произведения, о которых я упомянула раньше, они не сравнятся величием с ней.

Насколько мне известно, первым случаем, когда рождение и судьба девушки-волшебницы возвысились до уровня мифологического, героического нарратива, стала история Прекрасной воительницы Сейлор Мун. И раньше многие произведения поднимали темы мира и спасения, но чаще всего речь шла о мире в других измерениях или на чужих планетах либо о равновесии между этими мирами и Землей.

Я считаю, что именно Сейлор Мун закрепила в массовом сознании представление о волшебнице как о существе, которое сражается, чтобы защитить этот мир. Произведение, заставившее меня всерьез задуматься о том, что судьба Земли, а вместе с ней и тяжелое будущее всей Вселенной возложены на плечи девочек едва ли старше меня самой. Эти девушки были двумерными персонажами на экране телевизора, а я – зрительницей, объемным человеком из плоти и крови. Но у нас было нечто общее: мы все были девушками.

Спасение мира – это судьба девушек. Примите это.

Но как именно? Слово «девушка» кажется слишком маленьким, слишком хрупким, чтобы поставить его рядом с таким крупным понятием, как «мир». И все же это сравнение звучит до боли знакомо. Неудивительно: конфликт и примирение между личным и глобальным – это одна из главных тем всей повествовательной литературы Нового времени. Говоря проще, история Сейлор Мун увлекает именно потому, что она говорит о судьбе.