Книга Магазин волшебных питомцев 4, страница 127 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Мой взгляд зацепился за кое-что, лежащее на поверхности воды метрах в тридцати левее. Доски. Брёвна. Полусгнившие мостки, уложенные прямо по воде и по корням, уходящие вглубь болота и теряющиеся в тумане. Гать. Кто-то потратил изрядно времени и сил, чтобы проложить дорогу через эту топь.

— Кремень, — я кивнул в сторону мостков. — Гать. Старая, но с виду ещё держит.

Лидер уже и сам заметил. Он стоял на краю берега, изучая мостки с тем прицельным прищуром, с которым опытный строитель смотрит на чужую кладку.

— Предыдущие группы оставили, — сказал он. — Пять лет назад или раньше, когда данж ещё стоял на прежнем месте. Дерево гнилое, но должно выдержать.

Он обвёл группу коротким командирским взглядом.

— Уходим от болот, двигаемся на твёрдую почву. Кира — вперёд, ищи проход. По гати идём по одному, интервал три шага. Мокрицу пустим последней, если доски треснут — то лучше под ней. Пошли.

Кира уже поднялась с корточек и шла вдоль берега, обходя самые зыбкие места. Пепельница продолжала то и дело двигать крыльями, но прежнее ощущение пропало, она больше не маскировала нас. Сияние её крыльев стихло.

Мы двинулись за следопытом. Почва чавкала и всхлипывала под берцами, засасывая ноги по голенища. Тёплый влажный воздух оседал на лице мелкой испариной. Светящиеся прожилки на стволах провожали нас мягкими волнами зелёного света. Будто весь этот чужой, странный, невозможно красивый мир дышал во сне и пока ещё решал, считать нас гостями или добычей.

Архимед наконец оторвался от неба, устроился поудобнее у меня на плече и тихо, почти задумчиво, щёлкнул клювом.

— Болото светится, — сообщил он вполголоса, будто делился государственной тайной. — Деревья мигают. Небо горит. Нор-р-рмальный отпуск.

— Это командировка, — поправил я.

— Командировочные! — тут же оживился какаду. — Требую ор-р-рехи! За вр-р-редность!

Я просунул кисть в темляк дубинки, «Агония-М» повисла на запястье. Поднял ладонь пальцами вверх. Вспышка, и в руке оказался пакетик кешью — из тех, что я держу в Инвентаре на случай попугайского бунта. Архимед засёк добычу ещё до того, как пакет полностью материализовался. Хохолок взлетел парусом, зрачки сузились в две чёрные точки абсолютного счастья.

— Ор-р-решки! — выдохнул он с таким благоговением, с каким произносят имена святых. — Кешью! Дэнька — лучший! Дэнька — гений! Повышение!

Высыпал горсть на ладонь. Какаду склонил голову, выбрал самый крупный орех, зажал в клюве и принялся методично обрабатывать его. Скорлупы на кешью, конечно, давно уже нет, но Архимед подходил к процессу с ритуальной серьёзностью шеф-повара, получившего мишленовскую звезду. Хрум. Пауза. Оценка. Хрум-хрум. Блаженный прищур.

— Свежие, — вынес он экспертное мнение. — Сольцой бы! Но сойдёт. Архимед доволен. Пр-р-ремия принята.

Системное уведомление! Произведена успешная дача взятки «должностному лицу». Ваш авторитет в глазах питомца «Архимед» временно укреплён.

Свищ, тащившийся впереди, обернулся и скривился.

— Ну офигеть. Мы в данже, вокруг чёрт знает что, а этот кормит птичку орешками. Может, ему ещё подушку принести? Тапочки? Телевизор с мультиками?

Архимед перестал жевать. С достоинством английского лорда, которого перебили во время файв-о-клока, повернул голову к Свищу. Поморгал. Проглотил орех. И произнёс с убийственной чёткостью: