Онлайн книга «Магазин волшебных питомцев 4»
|
Пришлось коснуться сознания Тачки. Мокрица замерла, сигнал пропал. Вот теперь Свеча Утопленника начала верить. Хватка ослабла, витки разомкнулись, и бледная плеть соскользнула с панциря мокрицы, как намыленная верёвка. Тачка дёрнулась вперёд, заработала ножками. Кулёк тут же подтянул её за край хитина обеими руками, судорожно прижимая к себе, как потерянного и найденного щенка. Из его горла вырвался полузадушенный выдох облегчения. Я уже переключился. Расширил «Поиск жизни» веером. В моём восприятии вспыхнули все сорок узлов — сорок корневых систем, раскиданных по дну болота в радиусе ста метров. Каждая жила своим ритмом, пульсировала в такт своей свече, и каждая сейчас тянула щупальца к поверхности, реагируя на затихающие, но всё ещё ощутимые отголоски нашей беготни. Я выдохнул до пустоты лёгких и начал транслировать. Сорок целей одновременно. Каждая получила один и тот же образ: ровная водная гладь. Тишина на поверхности. Вибрация закончилась. Зря проснулись. Добычи нет. Ил, камни, покой. Спать. Убрать корни. Втянуть. Опуститься. Ждать. Мана хлынула из ядра, как вода из прорванной трубы. Каждый узел требовал отдельного потока внимания, отдельной «волны» успокаивающего сигнала, и удерживать их все вместе — примерно как жонглировать сорока мячиками, стоя на канате над пропастью. Виски сжало тупой болью. Перед веками вспыхнули белые точки. Резерв маны: 200… 150… 100… 50… Корни замедлились. Те, что висели в воздухе, перестали шарить и замерли, подрагивая, будто прислушивались к чему-то далёкому и тихому. Те, что лезли на мостки впереди, остановились и начали покачиваться, как слепые змеи. Я мысленно потянулся к браслету-накопителю «Заряд-1000» на левом запястье. Камень внутри латунной оправы отозвался теплом. Энергия устремилась по каналам обратно в ядро. Усилил трансляцию, вдавливая в каждый корневой узел спокойствие, тишину и пустоту. Первые корни ушли. Белёсые плети скользнули вниз, в щели между досками, в тёмную воду. Поверхность сомкнулась за ними с тихим «хлюп». Те, что перегородили путь впереди, начали отступать последними. Толстые, упрямые, они ещё шарили по обломкам доски, но сигнал «спать» бил в их рефлексы, как колыбельная, и они сдавались, корень за корнем. Выломанная доска осталась торчать под углом, но проход расчистился. Тридцатый узел. Тридцать пятый. Тридцать восьмой. Последние два ушли одновременно, словно капризные близнецы, которых мать наконец загнала в кровати. Корни всосались в ил, свечи на поверхности выпрямились, головки снова замерцали тёплым молочным светом, пуская вверх ленивые искры. Болото выдохнуло. Зеркальная гладь восстановилась, бирюзовое мерцание вернулось в глубину. Светляки, разогнанные хаосом, потихоньку стягивались обратно, зажигая свои крохотные фонарики, как рождественская гирлянда, в которую снова подали ток. Я стоял на мостках, не открывая глаз. Мана текла из браслета ровным потоком, поддерживая тонкую пелену «тишины» над всеми сорока узлами. Как глушилка, работающая в противофазе. Лоб покрыла испарина, виски пульсировали, но хватка держалась. Кремень стоял в трёх шагах впереди, клинок до сих пор в руке, медоед ворчал рядом. Лидер молча смотрел на меня. На его лице проступило что-то, отдалённо похожее на уважение, но Кремень задавил это выражение раньше, чем оно оформилось. |