Книга Магазин волшебных питомцев 4, страница 85 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

А потом он присел на перилах и швырнул тело вверх. Крылья раскрылись с тугим хлопком, будто над крыльцом встряхнули брезент. Пыль со ступеней взметнулась. Второй взмах, и орёл поднялся выше витрины.

Сумка болталась под ним, покачиваясь маятником. Третий — и он выровнялся над проводами, поймал восходящий поток от крыши и пошёл вверх, почти без движения крыльев, только чуть подкручивая хвостом.

Маховые вспыхнули бликами на солнце. Потом птица превратилась в тёмный крест, а крест — в точку над крышами.

Точка ушла на запад и растворилась в мареве. Я стоял на крыльце, задрав голову, щурился и улыбался, как деревенщина, которому впервые показали магнитофон.

Дверь за моей спиной скрипнула. В щель протиснулась любопытная рыжая морда с торчащими ушами, следом высунулся кожистый край крыла.

— Мр-р? — спросил Коша, глядя в небо.

— Опоздал, — сообщил я. — Птичка была больше тебя раз в десять. Считай, повезло обоим.

Из глубины зала донеслось возмущённое:

— Пр-р-роспал! Дэнька видел! Птичка не видела! Нечестно!

Я поправил на запястье холодный хрусталь и пошёл внутрь. Уже коснулся ручки двери, когда за спиной раздалось резкое стрекотание. Остановился, неторопливо сошёл на несколько ступеней ниже, и поднял взгляд на вывеску своего магазина.

На второй букве «о» в слове «Коготь» удобно устроилась сорока. Чёрно-белое оперение лоснилось на солнце, а один глаз с нескрываемым любопытством изучал мою макушку. Она переминалась с лапки на лапку. Птица знакомая — личный «почтовый голубь» Грача.

— Балаболка, — сказал я вслух. — Здравствуй, воровка.

Вытянул правое предплечье, посылая приглашающий ментальный импульс. Сорока коротко стрекотнула, оттолкнулась от пластика и плавно спланировала вниз, цепко вцепившись когтями в ткань куртки. На левой цевке тускло блеснуло тонкое металлическое колечко со свёрнутым в трубочку клочком бумаги.

— Ну и денёк, — пробормотал я, разглядывая птицу. — Прямо день авиапочты.

Балаболка переместилась по рукаву ближе к локтю и с интересом изучила пуговицу на манжете. Я перехватил её взгляд раньше, чем сработали инстинкты, и прикрыл манжет второй рукой.

— Работай честно, я тебе потом сам блестяшку дам.

Дверь толкнул плечом. Колокольчик выдал своё «дзинь», в лицо дохнуло привычным домашним воздухом магазина: опилки, сено, сладковатый комбикорм, влажный дух аквариумов и еле уловимая нотка тыквы.

Реакция последовала с порога.

Архимед, завидев гостью, тут же взлетел с жёрдочки, описывая в воздухе крутой вираж.

— Новая! — проорал какаду, едва не врезавшись в светильник. — Изме-е-ена! Замена! Архимеда меняют! Пр-р-редательство!

— Успокойся, ревнивец.

— Чёрно-белая! — попугай влетел в свою клетку. — Уценка! Бракованный попугай! Чек сохранил⁈

Балаболка приподняла хвост, оценила соперника и коротко трескнула в ответ — с той спокойной наглостью, с какой рыночная торговка отвечает на замечание о качестве творога.

Я подошёл к прилавку и опустил руку. Сорока сошла на столешницу, сделала три быстрых прыжка вбок и тут же занялась делом: клюнула карандашный огрызок, оставшийся от художеств, отодвинула ластик, попробовала на прочность канцелярскую скрепку и явно записала её в перспективные объекты.

— Стой смирно.

Трубочка легла мне на ладонь. Я отпустил сороку, и та немедленно отскочила на край прилавка, оскорблённо потряхиваясь и приводя в порядок перья на груди.