Книга Магазин волшебных питомцев 4, страница 88 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Сборы заняли меньше минуты. Коша исчез прямо с загривка Фурии, в разгар покусывания уха, и последнее, что я успел заметить, — обиженно раскрытая пасть. Лис ушёл в прыжке. Фурия перед исчезновением подняла голову, посмотрела на меня долгим взглядом и медленно моргнула — жест доверия, за который у зверей платят месяцами терпения.

Славика и горгулью я трогать не стал. Рябу и детёныша аспида тоже не потревожил. Остальных собрал по штатному расписанию. Архимед взлетел мне на плечо, вцепился когтями в куртку.

Дверь я запер, табличку перевернул на «Закрыто». Через несколько минут уже вышел из фургона на стоянке перед рынком, а ещё через минуту окунулся в его привычную шумную атмосферу. Под ногами хрустела шелуха от семечек. Над головой хлопали брезентовые козырьки, ловя ветер.

Архимед раздулся вдвое и принял вид коронованной особы, обозревающей владения.

— Народ! — объявил он в толпу. — Разойдись! Дэнька идёт!

На нас оборачивались. За последние недели я тут стал местной достопримечательностью, и хамящий какаду только добавлял узнаваемости. Не могу сказать, что доволен таким раскладом.

— Здоров, Егерев! — крикнул усатый продавец из пушного ряда и поднял ладонь.

Кивнул ему на ходу. В голове я уже раскладывал разговор с Грачом по пунктам.

Пункт первый — экипировка. У него на рынке связей больше, чем у меня знакомых, и он точно знает того, кто держит подержанное рейдерское барахло: костюмы с распродажи после ликвидированных групп, жилеты со списания, ботинки с чужой ноги. Некрасиво, зато функционально и анонимно.

Пункт второй — груз. Оплаченная партия кормов до сих пор «радует» меня своим отсутствием. «Логистическая задержка» тянется уже четвёртые сутки, и это перестало быть смешным примерно вчера.

Пункт третий — сроки. Кто именно сдвинул выход на сегодня и почему?

До грачёвской каморки оставалось ряда четыре, когда Архимед на плече изменился. Перья прилегли, хохолок ушёл на затылок, и вся клоунская величавость слетела за одну секунду. Какаду вытянул шею и повернул голову вправо.

— Тихо, — прошелестел он мне в ухо. — Плохой. Там.

Я не стал ни останавливаться резко, ни вертеть головой. Просто сместился на полшага, поравнялся со столом палатки, где висели связки поводков и шлеек, и сделал вид, что выбираю. Кожа пахла дублением и старой мазью.

Между палатками, метрах в пятнадцати, стоял Рубец.

Та же камуфляжная куртка, та же разгрузка с провисшими карманами. Белёсый шрам тянулся от уха к подбородку, стягивая кожу так, что левый угол рта казался приподнятым в постоянной кривой ухмылке. Ловчий стоял вполоборота, опираясь кулаком на прилавок, заваленный мотками капронового шнура, карабинами и сетями.

Продавцом был грузный дядька в вязаной жилетке поверх рубахи, лет шестидесяти, с руками, которые всю жизнь что-то вязали, тянули и затягивали. Он неторопливо перекладывал мотки, сортируя по толщине, и слушал.

Ветер шёл в мою сторону, и голоса долетали ясно.

— … склад я запер, — цедил Рубец. — Окно под потолком, замок родной, всё цело. Ты мне объясни, дядя Веня, как зверь выходит из закрытого помещения и дверь за собой прикрывает? Она что реально забралась на ящики и сиганула в окно?

— Росомаха, — пожал плечами дядя Веня. — Они лаз найдут, где мыши тесно. И ящик сдвинут, и щеколду отожмут. Зверь умный, злой и очень мотивированный.