Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 132 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Давил я, кажется, целую вечность, хотя прошло не больше четверти часа. И кровь начала сдаваться. Струйка обмелела, корпия перестала промокать насквозь. Я отнял пальцы, выждал. Рана больше не текла, лишь влажно темнела по краям. Держит всё-таки!

Обошлось!

Я разогнулся и тяжело выдохнул. Рубаха на спине липла к телу.

— Ну, — промолвил Робек. — Вроде отошёл от края парень. Не могу только понять, что с ним такое. Отчего же кровь как вода?

Я оттянул Панкрату губу, заглянул в рот, и увиденное лишь подтвердило догадку. Дёсны у него набухли и побагровели, отстали от зубов, и стоило тронуть — выступила кровь. По коже под челюстью проступали те же чёрно-багровые крапины, что напрягли меня у самого разреза.

— Цинга, Михаил Михайлович, — сказал я. — Скорбут. Голодал он, поди, всю зиму на сухарях да пустых щах, без свежего куска. От худой пищи тело изнутри подгнивает. Дёсны кровят, сосуды рыхлеют, кожа в крапинах, а раны не держат крови и не заживают. Оттого я и медлил, не хотел резать. Просто чувствовал неладное, вот и всё. Но решение всё же в итоге принял верное. Иначе бы он задохнулся, тут даже сомневаться не стоит.

Робек глядел на меня, и в лице его проступало что-то похожее на стыд.

— Цинга, — повторил он медленно. — А ведь верно. Я её на Камчатке навидался, у промышленных и казаков. Как же я её сразу не признал… Если бы знал, точно бы предупредил вас, что резать опасно!

— Резать всё равно пришлось бы. Зато теперь знаем, чего беречься.

Я поднялся, кликнул подлекаря и велел ему бежать к торговцу за сушёной хвоей да кислой ягодой, а на поварне добыть квашеной капусты и рассола. Выбрал хвою именно потому, что в ней витамина С гораздо больше, чем в лимонах и других цитрусовых. От неё толку больше будет.

— Дальше всё решит питьё и еда. Почти как и при всех болезнях, — сказал я Робеку. — Отвар хвойный да рассол капустный. А если сыщется клюква с морошкой, совсем хорошо будет. Поить помалу, но часто, всякий день. Дней через десять кровь загустеет, дёсны подживут, и рана затянется. Раньше не выйдет. Тело изнутри чиниться будет. А это дело небыстрое.

Робек теперь смотрел на меня иначе. Уверен: он и сам частично понимал, как нужно лечить больного.

Но уж точно не было ему известно о существовании витамина С. О том, что цинга из-за его недостатка берётся. В этом здесь пока никто не смыслит.

Главный лекарь явно хотел задать мне ещё много вопросов, но решил это отложить.

У дверей, за спинами лекарей, стоял Штосс. Он не подошёл и слова не проронил, только смотрел, поджав губы, и не было в его взгляде ни радости за спасённого, ни привычной желчи. Он что-то прикидывал. Я знал, что даром мне эта операция не пройдёт, да думать о нём сейчас не осталось сил.

Панкрата унесли на койку и укрыли, а я наказал перо в горле не трогать. Он спал, если можно назвать сном это тяжёлое забытьё, и грудь его ровно ходила под одеялом.

Живой, уже хорошо. А дальше разберёмся.

Главное, что вытащили парня с самого края грубой хваткой да упрямством и никакого чуда тут не понадобилось.

* * *

К полудню больница успокоилась. Панкрат спал на своей койке, дышал через перо ровно, и я велел Никитину не отходить от него, поить хвойным отваром, как принесут, по глотку. Сам я вышел на воздух, в больничный двор, где под голыми липами стояла тишина и с Невы тянуло сырым холодом. Руки всё ещё гудели после давешней хватки.