Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 148 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Барин! — усмехнулся один из подлекарей. — Смотрите, тот самый пожаловал. Который по латыни чудил и пиявок просил. Вчера же вечером выписали. Опять вернулся!

Обернувшись, я увидал у дверей Карпа Силыча собственной персоной, румяного, здоровее любого из нас. Хотя ещё пару дней назад притворялся он неизлечимо больным. Тащил он за рукав мужичка помельче, сивого и перепуганного.

— Ты никак опять помирать собрался? — спросил я. — Мясцо нынче не подадут, сразу говорю.

— Эх, барин, да куда мне, — он замахал руками. — Я кума привёл. Кум, кланяйся! Прохор, кум мой с Охты. У него в ухе свербит и стреляет, вторую неделю подушку грызёт. Я ему говорю, пойдём, дурак, к тому барину, что меня поднял!

Кум Прохор глядел на меня с ужасом и надеждой разом. К счастью, в отличие от Карпа он не симулировал, и болезнь оказалась не серьёзная.

В ухе у него при осмотре обнаружилась серная пробка с добрую горошину, разбухшая после бани и вставшая намертво. Я усадил его, велел греть воду, и четверть часа спустя пробка вышла в лоток целиком, а Прохор подскочил на табурете.

— Слышу! — заорал он на всю палату. — Я слышу!

— Ты чего орёшь-то, оглашенный⁈ Я тебе что говорил! — торжествовал Карп Силыч с таким видом, будто самолично произвёл всё исцеление. — Хорошие тут лекари. Особенно барин Салтыков. К нему надобно почаще ходить!

Выпроваживал я их долго. Карп Силыч успел обойти палату, показать желающим свою давно зажившую ногу и посулить, что приведёт ещё свояка с грыжей и тёщу со спиной. Я глядел им вслед и думал, что вот так оно и работает в веке, где не читают газет. Такой глашатай обходился мне даром, а стоил дороже иного жалованья.

В дверях меня перехватил Робек. Собрался по каким-то своим делам в город, но нам посчастливилось пересечься.

— До вечера, Михаил Алексеевич, — сказал он вполголоса, и в глазах его мелькнула усмешка. — Передайте хозяевам, буду как штык. Любопытно мне поглядеть на дом, где лекарей с такой радостью принимают.

На письмо Бутурлина он ответил согласием. Осталось только проследить, чтобы разговор прошёл гладко. Я близок к осуществлению своего плана как никогда. Остаётся лишь один подготовительный шаг.

Домой я воротился засветло, но отдохнуть не пришлось. У ворот меня дожидались двое, присланные Лемке. Аптекарь, добрая душа, продолжал слать мне тех, кому за прилавком помочь не мог. Всё, как мы и договаривались.

Женщина с загрудинным жжением. Но на этот раз не с сердечным, а с желудочным. Ей я расписал план питания.

А второму пациенту, мужчине с разболевшимся горлом, прописал полоскания да спокойный режим, без переохлаждений. На прощание оба оставили по пять рублей, и отказываться я не стал. Лекарю, что копит на фамильную шпагу, лишними эти деньги не будут.

Пока в доме накрывали и гладили скатерти, я поднялся к себе, достал листок и подбил наконец счёт, который всё откладывал.

Выходило вот что. От вдовьего задатка в полсотни за месяц утекло на дело двенадцать с полтиной. Серебрянику за измеритель, мастеру за трубки, Лемке за эфир и склянки. Нынешние десять от аптекарских больных дыру подлатали, и в шкатулке у меня лежало сорок семь рублей с полтиной. А Скопину к восьмому числу надлежало принести двести тридцать три.

Цифры глядели на меня с листка холодно и прямо. Даже со вторыми вдовьими пятьюдесятью выходило меньше сотни. Жалованье штатное ждать не раньше зимы, трубочное дело развернётся позже.