Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 149 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Дыра в сто тридцать рублей, и заткнуть её к сроку было нечем.

Тут же, будто мысли прочитав, в дверь поскрёбся слуга и подал записку. Скопин извещал сухим канцелярским слогом. Передал, что особа, коей я оказываю известные услуги, назначает следующую встречу на этой неделе, о дне и часе сообщат дополнительно.

Хорошо, что не на следующей. Я перечитал дважды и вспомнил, что восьмое число вот-вот наступит.

Стало быть, есть риск, что вторые пятьдесят рублей придут, когда срок по шпаге уже выйдет. Я сложил записку, сунул её под чернильницу и некоторое время сидел, глядя в стену. Потом запретил себе думать об этом до завтра. Нынче вечером у меня было дело, которое требовало ясной головы, и дело это стоило дороже денег.

К вечеру дом Бутурлиных стоял на ушах.

Мы ждали Робека.

С полудня печь на поварне чадила, не желая разгораться на сырых дровах, гусь не желал румяниться, Матрёна воевала с девками, и через весь этот дым величаво плыла Дарья Гавриловна, поспевая всюду разом. Барон трижды переодевался, гонял лакея за серебром и порывался проверить наливку, годна ли для гостя. Наливку я перехватил у него из-под руки лично.

— Пётр Кузьмич, вам нельзя.

— Да я для пробы!

— Вот господин Робек приедет, он вам и запишет пробу. В скорбный лист.

Барон обозвал меня душегубом и удалился поправлять шейный платок.

Робек приехал в сумерках. К встрече он принарядился. Всё же в больнице он носил чуть более скромные одежды. Однако в передней он держался так, будто зашёл в очередную свою палату, а вовсе не в дворянский дом. Оглядел, кивнул своим мыслям и молча вручил лакею шинель.

За столом повисло напряжение. Барон Бутурлин ждал совершенно другого гостя. Почтительного лекаря при знатном доме. А получил человека, который не лебезил, ел мало, пил ещё меньше и на все хозяйские рассказы о турецких походах кивал коротко, как кивают больному, когда тот отвлекает от осмотра.

Могу понять, почему между этими людьми имеется напряжение. Бутурлин — дворянин, а вот Робек таковым не является. Однако даже при этом имеет достаточно связей и власти, возможно, даже больше, чем Пётр Кузьмич.

Я сидел меж ними и думал об одном: если возникнет ссора, разнимать их придётся мне.

И грянуло как раз тогда, когда подали гуся.

— … а под Очаковом, помню, свалила меня лихорадка, — барон разошёлся, махнул рукой с вилкой. — Так полковой лекарь, дай бог ему здоровья, три дня кряду кровь мне пускал. Тем и спас! Старая школа, Михаил Михайлович, против неё не попрёшь!

— Спас вас молодой организм, — ровно сказал Робек, не поднимая глаз от тарелки. — Кровь при злой горячке пускали до вас и будут пускать после, я и сам весь век пускал, дело известное. Только вот что я вам скажу: с тех пор как ваш домашний лекарь завёлся у меня в больнице и стал ланцеты придерживать, покойников в моих палатах поубавилось. Мне бы, старику, спорить с ним, а я вместо того подсчёт начал вести… И пока получается, что ланцет проигрывает методикам Михаила Алексеевича. Хотя это ещё нужно сто раз перепроверить. Но мне его мысли нравятся.

Робеку, может, мысли мои и нравятся, но Бутурлин всё явно воспринял не в том ключе.

За столом сделалось тихо. Барон медленно багровел, и я увидел, как на виске у него, впервые за несколько дней, снова толкнулась знакомая жила.