Онлайн книга «Второй шанс для Лекаря. Том 2»
|
Потом вокруг нас поднялся шум. Гончие заголосили разом, взахлёб, гон покатился по роще. Мы рванули за зверем. И на меня накатила странная дрожь азарта, которой я от себя не ожидал. Стоять неподвижно меня выучила операционная. Часами, не переступая, дыша ровно, охватывая взглядом всё сразу. Тем же манером я стоял и теперь, и потому серый комок я заметил ещё прежде, чем понял, что вижу. Заяц русак шёл короткими перебежками, прижав уши, пробираясь как раз к нашим кустам. Я медленно, как учили, поднял арапник. Отец сработал в ту же секунду, борзых отпустили с двух свор, и дальше сделалось то, чего не передать словами. Скачка, свист, комья грязи из-под копыт. Пёс Заграй распластался над землёй. Поднялся общий звериный крик, в котором смешался и лай собак, и голоса охотников. Русака взяли. Барон подлетел к кустам, осадил коня и уставился на меня. — Быть того не может… Ты его увидел первым? Михаил, неужто ты⁈ — Михаил Алексеевич перевидел, ваше высокоблагородие, — степенно подтвердил подъехавший Ерофей. — И показал чисто. Отлично сработано, я восхищён! Бутурлин тяжело выдохнул, весь побагровел, снял шапку и вытер лоб. — Ну… С полем тебя, Михайло Алексеич! — поздравил он. — Вот и прошёл ты боевое охотничье крещение! Отец не сказал ничего. Но виделось в нём что-то весёлое. Будто он и рад был мне проспорить. Хотел, чтобы сын доказал, что способен опередить стариков. А через минуту случилась беда. Над затравленным русаком, пока Ерофей вываживал коня, сцепились два кобеля, Клыковский и баронов Заграй. Свились в рычащий клубок, только клочья полетели. И прежде, чем кто-то успел крикнуть, в этот клубок сунулся Прошка. Он ухватил кобелей за ошейники, рванул, раздался визг, потом его собственный вскрик, и свара распалась. Прошка остался сидеть на земле, держа правую руку в левой. Рукав его набухал тёмным. — Псов разведите, молю! — крикнул он тонко. — Порвут же друг дружку! Беспокоится о собаках больше, чем о себе. Эх, мальчишка! Сам ведь ранен! Я оказался около него раньше, чем сообразил, что спешился. Даже не заметил, как преодолел это расстояние. Кисть и предплечье были рваные, в двух местах глубоко, кровь шла ходко, но не струёй. Я согнул ему пальцы один за другим. Все пять послушались. Это хорошо. Значит, нервы и сухожилия не повреждены. — Эка невидаль, псарёнка порвало, — пророкотал сверху Клыков. — Замотай тряпицей, малый, потом глянем. Зверя-то схватите, что стоите! — Погодить придётся, Василий Фомич, — сказал я, не оборачиваясь. — Митя! Флягу мою. И вина господского спроси. Рану я промыл сперва водой, потом, под общее онемение, полил напитком из господской фляги. Лил щедро, разводя края, вычищая пёсью слюну и грязь. Господа глядели на это молча. — Ты что творишь, сударь! — взревел наконец Клыков. — Рейнское вино! На псарёнка тратишь! — Собачий зуб грязен, Василий Фомич. Вино рану чистит. Дешевле выйдет, чем без помощника остаться. Митя всё это время стоял на коленях в грязи, держал Прошкину руку, как я велел, и не отвернулся ни разу. Прямо-таки сбылась его мечта. Сколько раз мальчик расспрашивал меня про кости да про медицину в целом. И тут ему подвернулась возможность послужить мне в качестве помощника. Прошка глядел то на свою руку, то на барчонка, и было ему, судя по лицу, стыдно до слёз. Но с раной я разобрался. Грозить парню теперь ничего не должно. |