Книга Второй шанс для Лекаря. Том 2, страница 14 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

К вечеру, как я и предвидел, слух уже гулял по всей больнице. Сиделки шептались по углам, выздоравливающие пересказывали друг другу небылицы, и выходило, будто молодой лекарь Салтыков «отворил человеку грудь и выпустил хворь наружу, как воду из бочки».

Половина верила, половина крестилась. К такому вниманию я уже привык.

Я вышел во двор — выдохнуть.

После спёртого палатного духа хотелось хоть немного освежиться.

Тут за мной хлопнула дверь.

Никитин.

Странное дело, весь день он старался держаться. И был крепким. А теперь, во дворе, при мне одном, его будто подменили. Мял в руках шапку, переступал с ноги на ногу, глядел куда-то мимо меня, на забор, и даже багровел.

— Алексей Степаныч, — окликнул я. — Чего стоите? Случилось что-то? Всё там ладно с Авдеевым?

— С Авдеевым… да, ладно, — он сглотнул. — Спит.

— Так что тогда?

Руки у него подрагивали.

— Никитин, — я шагнул ближе, уже без шутки. — На вас лица нет. Стряслось чего? С родней? Дома?

— Дома… — выдавил он и умолк опять.

Плохо дело. Так мнётся человек, у которого беда, а сказать язык не поворачивается.

— Да говорите же наконец, — сказал я мягче. — Не на службе стоим. Что нужно? Помогу, чем сумею, вы меня знаете.

Он поднял на меня глаза. Измученные, полные такой искренней тоски.

— Христом-богом прошу, Михаил Алексеевич, — выговорил он сипло. — Не как лекаря… как человека. Выручите. Пропаду ведь совсем, с квартиры сгонят, идти некуда…

— Да что случилось-то⁈ — не выдержал я.

Никитин набрал воздуху, зажмурился, будто перед прыжком в прорубь, и выпалил:

— Свинью вылечить надо.

— Свинью? — переспросил я.

— Свинью, — убито подтвердил Никитин и пристыженно уставился на свои сапоги.

Я оглядел двор, потом Никитина, красного, как варёный рак, и понял, что смеяться нельзя. Человеку было не до смеха. Человек либо сошёл с ума, либо попал в крайне странную ситуацию.

Одно другому, к слову, не мешает.

— Так. Рассказывайте по порядку, Алексей Степанович. С самого начала. Кто, где и почему свинья⁈

История оказалась простой и старой. Жалованье штатного лекаря из разночинных было такое, что курам на смех.

Более того, у Никитина ничего не имелось. Только комнатка. Её он снимал на Песках, у отставной унтер-офицерской вдовы Степаниды Карповны, и за комнатку эту задолжал за два месяца. Вдова терпела, потому что жилец был тихий, непьющий и учёный, но нынче терпение её кончилось вместе с последней надеждой.

Пески… В двадцать первом веке это престижный центр Питера. Сейчас же это трущобы на отшибе. Десять безликих линий, застроенных деревянными срубами в три окна. Нищета, мещанство и огороды с капустой. Граница города. Из плюсов только геология, так как район сидит на древней песчаной отмели. Когда весь Петербург тонет, на Песках сухо. В остальном место глухое. Богом забытая провинция.

— У неё свинья, Михаил Алексеевич! Понимаю, что звучит странно. Дико, но… Эта свинья, считайте, кормилица всего двора. Степанида Карповна на ней год держится, приплод продаёт. А она третий день лежит и не ест. Хозяйка выла-выла, а нынче утром объявила: ты, говорит, лекарь или кто? Вылечишь свинью — живи хоть до Рождества Христова, долг обожду! А не вылечишь, съезжай к завтрему, учёный дармоед, моя комната кормильцам нужна, а не книжникам, — Алексей Никитин тяжело вздохнул. — А я, Михаил Алексеевич, свинью эту боюсь трогать. Я же не коновал какой-то. Я по людям. Куда мне идти-то, к зиме, с долгом…