Книга Второй шанс для Лекаря. Том 5, страница 100 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Понял, барин. — Гришка выдохнул с явным облегчением. — Я и сам не верил. Только доложить был обязан.

— Обязан, — согласился я. — И правильно доложил. А теперь давай разбирать двоих.

Я поднялся и прошёлся по комнате. Думать мне всегда легче на ногах.

Нужно разобрать всю эту ситуацию. Продумать, как вытянуть всю правду и определить, кто виновен, а кто нет.

Гришка терпеливо ждал, когда я начну рассуждать. Он уже знал, как я обычно размышляю.

— Первое, — начал я. — Тот, кто подменил склянку, знал, где она стоит. В шкафу, в кабинете, на второй полке. Кто в доме это знал?

— Да все, барин, — пожал плечами Гришка. — Барон сам всем объявлял, чтоб не трогали.

— Верно. Значит, признак не годится. Второе. Шкаф ломали долотом. Стало быть, человек шёл в кабинет с долотом за пазухой и должен был там побыть один, не вызвав вопросов. Глаша убирает комнаты. Могла?

— Могла. Только с долотом ей куда? Под юбку? — Гришка хмыкнул. — Да и увидят. Девку с тряпкой в кабинете видят, а вот Капитона…

Он осёкся, потому что дошёл до того же, до чего дошёл я.

— А вот Капитона не видит никто, — докончил я за него. — Он топит печи во всём доме. В кабинете печь тоже. Ходит с дровами, с кочергой, с совком, и никому в голову не придёт спросить, что у него в руках и зачем он там. Истопника не видят, Гриша. Он как стены. Такого человека и надо покупать, ежели хочешь иметь глаза в чужом доме.

Гришка молчал и глядел на меня.

— Барин… Выходит, он?

— Выходит, что может быть он, — я остановился у стола. — Сапоги и отлучки — это ещё не долото. Улика мне нужна. Вещь, а не догадка. Иначе я обвиню человека, а он скажет, что сапоги ему тётка отписала, и будет прав, а я буду дурак.

— Так что делать?

— Глядеть теперь за одним. — Я загнул палец. — Куда ходит. Что носит. Где спит и что при нём. И за калиткой глядеть, кто с той стороны приходит. Про Глашу тоже узнай, что за приказчик, только тихо. Влюблённая девка — это одно, а девка на посылках у чужого — совсем другое, и путать их я не хочу.

— Сделаю.

— И ещё одно. Помнишь, Ртищев записывал человека в сером кафтане, что ходил вдоль забора за Рогаткой перед пожаром? Я рассказывал. Кто-то должен носить нашему истопнику серебро и приказы. Один и тот же человек, Гриша, редко меняет кафтан. Увидишь серого у калитки, не подходи, запомни лицо и час.

— Серого… Понял.

— И вот что ещё. — Я поглядел на него в упор. — Ежели он в самом деле тот, кого мы ищем, то долото у него где-то лежит. Такие люди инструмента не бросают, им жалко. Найдёшь долото, найдёшь и всё остальное.

Гришка кивнул, помялся у двери и всё-таки спросил.

— А ежели найду, барин? Хватать?

— Ни за что. Ко мне. Хватать будем вместе, и только когда я скажу.

Он ушёл, а я сел к столу и долго глядел на пакет с сургучом.

У меня на столе лежало приглашение к людям, которым не отказывают. И по этому же дому ходил истопник с долотом. В одну ночь, под одной крышей.

Что ж. Я привык, что жизнь моя здесь не умеет подавать блюда по очереди.

* * *

Утром пакет вскрывали, как барон и велел, при всех и честь по чести.

Семья собралась в столовой ещё до кофе. Пётр Кузьмич сидел во главе стола в парадном сюртуке, надетом, судя по всему, специально ради бумаги. Дарья Гавриловна складывала и раскладывала салфетку. Настя устроилась по правую руку от меня, чтобы читать третьей, но глядеть первой. Сергей стоял у окна, в зелёных очках, потому что утро было солнечное. Готье сидел на своём месте и делал вид, что ему всё это не любопытно, и вид ему не удавался.