Книга Второй шанс для Лекаря. Том 5, страница 116 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Мне читали ваши отчёты, — сказала она. — А после я велела подать их мне и читала сама. Все. — Она сделала маленькую паузу. — Тридцать лет мне из моих заведений пишут отчёты, господин Салтыков. Пишут, сколько потрачено дров и сколько куплено холста. Вы первый, кто написал мне, сколько людей осталось живо. И отчего.

Отвечать на это следовало коротко.

— Живые, ваше величество, единственный счёт, ради которого стоит вести все прочие.

— В воспитательном доме, — сказала она, — мне тридцать лет считали живых по спискам на конец года. По спискам, господин Салтыков, выходило пристойно. А по вашему счёту, ежели вести его помесячно и по хворям, вышло бы иное, и я это знаю, потому что съездила и посчитала сама. С тех пор я жду таких отчётов от всех. И не получаю ни от кого.

— Понимаю, ваше величество. Полагаю, быстро люди к такому распорядку не привыкнут.

— Так. — Она чуть наклонила голову, и я не понял, одобрение это или проверка. — Пока что этого не замечаю. Но мне говорили, вы дерзки на свершения.

— Мне тоже это говорили, ваше величество.

Секунду в гостиной было очень тихо, а потом Мария Фёдоровна улыбнулась, коротко, глазами больше, чем губами, и по тому, как выдохнули у стен, я понял, что экзамен если не сдан, то и не провален.

— Двор за Рогаткой, — продолжала она уже другим тоном, деловым, которым, надо думать, говорила с управляющими. — Я знаю о нём больше, чем вы полагаете. Знаю про пожар. Знаю про кору и про ваши пробы. Гипсовую повязку мне описали трое, и все молвили разное, стало быть, придётся глядеть самой. — Она поглядела мне в глаза. — Я не стану нынче говорить с вами о делах, господин Салтыков. Нынче праздник, а я не люблю мешать одно с другим. Скажу лишь то, зачем звала. Ваша работа мне известна. Она мне угодна. И у меня найдётся для вас ещё одна, важнее прочих. О ней вы получите от меня письмо. Особо.

— Я весь в распоряжении вашего величества.

— Знаю. — Она произнесла это просто, как факт, и в этом коротком «знаю» веса было больше, чем в ином указе. — Ступайте и веселитесь. Молодость проходит быстрее, чем успеваешь заметить, уж поверьте мне.

Она сняла перчатку и подала руку. Я принял её так, как положено, едва касаясь, и склонился к ней, и успел отметить лекарской половиной головы, что кожа на пальцах у государыни в мелких старых порезах, каких не бывает у тех, кто только подписывает бумаги.

Из гостиной я вышел другим человеком, и дело было не в чести.

Дело было в письме, которое мне обещали. «Найдётся работа, важнее прочих». Я перебирал слова государыни.

Что может быть у вдовствующей императрицы важнее её больниц и воспитательных домов?

— Не гадайте, — сказал Виллие рядом, глядя перед собой. — Всё равно не угадаете. А узнаете скоро.

— Вы знаете, о чём письмо?

— Нет, не знаю. — Он покосился на меня, и в сухом лице его дрогнуло то, что у другого человека было бы улыбкой. — Но подозреваю. Оттого и говорю. Не гадайте.

И ушёл в залу, оставив меня с этим.

* * *

Сергея я в тот вечер потерял из виду дважды и оба раза находил в круге молодых офицеров, где он стоял с открытыми глазами, очки покоились в кармане, а рубец у глаза, судя по лицам собеседников, работал на него лучше всякого ордена.

К ночи праздник перелился из залы в парк.

Ужинали за длинными столами при свечах, и чего только не несли. Холодная осетрина, дичь, спаржа, мороженое в серебряных вазах, лимонад со льдом, который в июне сам по себе стоил как хорошая лошадь. Барон ел мало и всё оглядывался на залу.