Книга Застава, к бою!, страница 74 – Артём Март

— Да дай ты посмотреть, что прячешься? — Спросил я беззлобно.

Малюга зыркнул уже на Матузного, потом снова на меня, и опустил предплечье, которым прикрывался.

— М-д-а-а… Дела… — Сказал я, всматриваясь ему в лицо.

Половина нижней части его лица страшно опухла. На щеке открылись многочисленные ссадины от удара прикладом. Но это были семечки. Челюсть солдата выскочила из суставов и неестественно сдвинулась влево так, что он не мог ни открыть ее, ни закрыть.

— Дай посмотреть, открой рот, как сможешь, — сказал я.

Малюга приоткрыл рот, скривили от боли. Я заметил там только несколько выбитых зубов, но перелома самой челюсти, по всей видимости, не было. По крайней мере, по внешним признакам.

— Вставай, — бросил я, — давай.

Малюга тут же замычал, замахал руками.

— Вставай, говорю. Нормально все будет.

Он недоуменно и даже с каким-то удивлением посмотрел на меня. Под заинтересованными взглядами еще нескольких бойцов поднялся.

— Стой ровно.

Малюга выпрямился. Не успел он моргнуть, как я просто дал ему с левой прямо в челюсть. Отчетливо щелкнуло. Малюга замычал, согнулся. Мы с Матузным поспешили поддержать его, что б тот не упал.

— Тихо… Тихо-тихо… — Успокаивал его я.

— М-м-м-м… Сука! — Заорал Малюга и резко выпрямился, вырвал у нас с Матузным руки.

А потом разразился чудовищным матом, схватился за лицо от боли. Когда закончил и успокоился, стал на меня кричать:

— Ты че творишь⁈ Добить меня решил! Мне душман и так чуть челюсть не свернул, а ты решил все! Прикончить меня, что б не мучился⁈

— Че, встала на место? — Пропустив его претензии мимо ушей, ухмыльнулся я и сложил руки на груди.

Злое лицо Гены медленно изменило выражение на изумленное. Малюга просто застыл в каком-то шоке. Физиономия его удивленно вытянулась, а глаза расширились. Он пооткрывал рот, подвигал челюстью. Покривился от боли. Потом, уставившись на меня, сказал:

— Кажись, встала.

— Ну и хорошо, — я хлопнул его по плечу, — воевать сподручней, когда все кости на месте, да?

— С-спасибо, — изумленно проговорил Гена заикнувшись.

— Ану, клацни зубами, — пристал к нему удивленный Матузный.

— Чего⁈

— Зубами, говорю, клацни! По-моему, все равно она у тебя чуть кривая.

— Да иди ты в баню! — Разозлился на него Малюга, — уже не кривая! Я ж чувствую! Все на месте!

— А мне кажется, косит чутка.

— Да иди ты!

— Косит-косит! Генка всех девок распугает, как домой приедет! — Рассмеялся кто-то из погранцов.

Малюга обернулся и послал шутника матом. Бойцы, что находились рядом, дружно рассмеялись.

— Не косит. Все у тебя там нормально. — Сказал я.

У забора, с левой стороны бреши вдруг пограничники вдруг забеспокоились.

— Это что на нем⁈ — Крикнул вдруг Миша Солодов, схватив пленного душмана за капюшон плащ-палатки.

Дух в ответ странно, даже с какой-то надменностью покосился на пограничника.

— С кого эта падла ее сняла⁈

— И ремень, — мрачно сказал Сагдиев, кивнув стволом висевшего на ремне автомата на душмана, — ремень с советской бляхой.

Сагдиев, Солодов и еще двое погранцов окружили обоих духов, стоявших на коленях со связанными за спиной руками.

Остальные, кто был свободен от наблюдения, смотрели на товарищей с недоумением.

— Снял с кого-то, сучий сын, — повторил Солодов, сквозь зубы, — снял с кого-то из наших. С погибшего!