Книга Застава, к бою!, страница 75 – Артём Март

Он подошел к худощавому, схватила его за ворот рубахи.

— Признавайся, скотина, с наших погибших снял, а?

Душман, не понимавший русской речи, волком уставился на Солодова.

— Чего вылупился⁈

— Что вы тут галдеж разводите? — подошел к ним я.

— Душманье нарядилось в вещи советских солдат, — угрюмо сказал Сагдиев, снова указывая на ремень худощавого.

Один из пограничников обошел молодого духа. Увидев что-то, он опустился к душману за спиной. Поковырялся немного, а потом поднялся, держа в руках наручные часы на ремешке.

— Наши. Советского производства! — Сказал он и торопливо подошел ко мне, сунул часы.

Я взял. Это была старинная «Юность» на рваном кожаном ремешке и с лопнутым циферблатом.

Я приложил часы к уху. Они стояли. Кажется, сломались. Либо дух такими уже их нашел, либо часы встали уже после того, как душман стал их носить.

Солодов сплюнул.

— Мародерствуют, падлы. Обирают наших погибших солдат!

Я посмотрел на бойцов.

— Снимите с него пояс и плащ-палатку, — сказал я, — обыщите обоих еще раз. Если что трофейное найдете — отобрать.

Погранцы принялись выполнять приказ.

Потом я увидел, как со стороны дувала к нам идут несколько пограничников. Это были Стас Алейников и Семипалов. Вел их Мартынов.

Когда они подошли, старший сержант хотел что-то мне сказать, но уставился на пленных душманов.

— Задержали? — Спросил он.

— Этот не простой, — я кивнул на худощавого, — побогаче остальных одет. Нужно, чтобы Алим с Тараном его допросили. Вдруг, что полезного скажет.

Мартынов кивнул.

— Эти суки — мародеры, — вдруг влез Миша Солодов, — мы при них нашли ремень солдатский. Наш.

— Еще плащ-палатки, — подтвердил Сагдиев. — И часы.

Малюга, продолжавший обыскивать задержанных, достал из-за пояса у молодого советский штык-нож.

— Трофеи собирают, — сказал он, пережевывая слова недавно вставшей на место челюстью.

Лицо пограничника опухло еще сильнее, однако, казалось, Гена этого и не замечал.

Мартынов сделался вдруг мрачным. Глянул на меня.

— Таких убивают без вопросов, — сказал он, — они наших бойцов обдирают. Если б до Тохиного тела добрались, тоже бы с него все стянули, даже сапоги.

— Я знаю, что они мародеры, Витя, — сказал я, выдержав взгляд старшего сержанта, — но сейчас они нужны. Могут сказать что-то важное.

— Я бы на твоем месте их сразу пострелял, как собак, — мрачно заметил он.

— Я знаю, как бы ты поступил на моем месте, — ответил я не менее мрачно.

Мартынов вздохнул, успокаиваясь и беря себя в руки. Поджав губы, покивал.

— Их надо допросить, — проговорил я, — потом, пусть Таран решает, что с ними делать.

Витя снова покивал. Проговорил:

— Если б кто другой такой самодеятельностью занялся бы, я б не одобрил. По мне, так надо бить их без всякой жалости. Но тебя, Саша, я уважаю. Знаю, что ты глупостей не делаешь. Давай отволочем их Тарану. Он как раз тебя ждет. Хочет доклад услышать о том, как у тебя тут дела идут.

Канджиев, отставил винтовку СВД с установленным на нее массивным ночным прицелом НСПУМ. Опер ее о стену заставы.

Снайперский расчет во главе с Канджиевым все это время действовал на снайперской позиции. Они засели на чердаке здания заставы и выщелкивали пулеметчиков и командиров наступавших духов.

Мы собрались у навеса. Оба захваченных душмана уже стояли на коленях перед начзаставы. Молчаливые и грозные пограничники окружили их. Буравили плененных врагов суровыми, тяжелыми взглядами.