Книга Призраки Пянджа, страница 108 – Артём Март

— А я говорил… Говорил! — залепетал Ташкент испуганно.

— Так он же, видать, проверяет! — нервно рассмеялся Чифир, — видать, бродит вокруг сарая, высматривает что-то!

Арсен тяжело, с хрустом в костях, встал.

— Говорю ж! Загребли! — запаниковал Ташкент, — загребли нас! Тенька уже вяжут, небось! Надо…

— Молчи, ссыкло, — с отвращением перебил его Саакян, — молчи, кому сказано? Всем тихо. Без паники.

Он обвел взглядом всех троих. Потом торопливо спрятал карту в карман.

— Значит, слушайте…

Никто так и не узнал, что именно им нужно слушать. Не узнал, потому что Арсен не закончил.

Скрипнула и распахнулась дверь черного хода. Внутрь зашел перепуганный, белый как смерть Тенёк. Все, как один, обернулись к нему.

— Хана, братцы, — на выдохе сказал Тенёк, застыв как завороженный, — загребли нас. Снаружи облава.

Я пронаблюдал за тем, как Тенёк вошел в сарай.

После того как мы его взяли, а потом отпустили, я приказал группе разделиться на две. Первая — группа захвата, состоящая из Уткина, Нарыва, Мартынова с Сагдиевым, а также двух милиционеров, затаилась у обоих входов в сарай. Милиционеры, вооруженные ПМ, должны были следить за окнами.

Вторая группа — «командная», в составе Алима, Гречкина и меня самого, засела на некотором отдалении от сарая, за шлакоблоком, сложенным в десятке метров от самого здания. Отсюда нам открывался отличный обзор на строение, и в то же время мы в любой момент могли прийти на помощь основной группе.

И все же я рассчитывал на то, что силового штурма как такового не будет.

— Ты… — Гречкин, держа папиросу в трясущемся кулаке и скрывая ее огонек в пальцах, затянулся, — ты уверен, что сработает? Больно у тебя план авантюрный… Как из кино…

— Посмотрим, — сказал я, всматриваясь в тускло горящее внутренним светом окошко сарая, — будем действовать по обстановке.

— А если они не купятся? Если станут защищаться? Отстреливаться?

Гречкин быстро докурил, пригнулся и тут же вложил в губы новую папиросу, чиркнул спичкой.

— Я не зря их слушал так долго, — сказал я, ухмыльнувшись, — они разобщены и напуганы. Это сыграет нам на руку.

Сержант милиции ничего не ответил. Он только снова затянулся и выглянул из-за блоков. Уставился туда же, куда и я.

— Да, и еще одно, — сказал я тогда, — скажи, товарищ сержант, ты стреляешь хорошо?

Гречкин глянул на меня дурными глазами. Даже в темноте я видел, как у него дрожит лицо от волнения.

— Ну… А что? Придется стрелять? — нерешительно спросил Артем Гречкин.

— Придется, — кивнул я, — но только по моему сигналу. Добро?

— Мне за каждую пулю отчет давать… Оправдываться, зачем стрелял…

— Надо, Тема, — сказал я, — придется стрелять.

— З-зачем?

— Для пущей убедительности, — проговорил я с ухмылкой.

Гречкин нервно сглотнул. Потом торопливо извлек пистолет из кобуры, в которую сунул оружие, когда мы меняли позицию.

— Добро, — выдохнул он.

* * *

— Снаружи облава, — сказал на выдохе Тенёк.

Все, кто был в сарае, тут же напряглись.

— Я же говорил! Говорил! — тут же вспыхнул Ташкент и грязно выругался матом. — Валить! Валить надо!

— Чего⁈ Какая облава⁈ — спросил Чифир, и его лицо вытянулось в изумлении.

Колода ничего не сказал. Только тупо уставился на Тенька. Арсен Саакян нахмурился и стал чернее тучи.

Начались галдеж и суета.