Книга Призраки Пянджа, страница 123 – Артём Март

Каждый был при чемодане. Красивые, украшенные самодельными наклейками, изображающие эмблемы и пограничные столбики, эти чемоданы были почти пустыми.

Мало чего дембель мог забрать с собой с заставы. В основном это были какие-то личные и бытовые мелочи. Но было внутри и кое-что по-настоящему ценное — дембельские альбомы.

Красивые, смастеренные с тщательностью и уважением, они были разными. Каждый содержал в себе историю бойца, прошедшего свой нелегкий путь. Историю от повестки до…

— Братцы! Приехала шишига! — крикнул Синицын, размахивая всем своим стареньким фотоаппаратом «Смена М-8». — Стройся на фотографию! Последний кадр у меня остался!

Мое дежурство закончилось в восемь утра, но спать я не ложился. Дождался шишиги. Теперь, вместе с остальными, кто был свободен, остался во дворе, чтобы проводить парней домой.

Машина, урча двигателем, вкатилась во двор. Из кабины выскочили сержант с ефрейтором. Принялись открывать кузов.

— Давай у заставы! У заставы давай! — кричал Синицын. — Братцы, разойдитесь, дайте сфотографироваться!

Погранцы, с веселым гаканьем, с шутками и прибаутками, расступились. Вежливо отошли в сторону и офицеры, давая дембелям пространства.

Я смотрел на то, как парни строились для фото. Как Синицын было выбежал перед ними, чтобы сделать фото так, как он это привык.

Сейчас, казалось, не было в лицах погранцов никакой грусти. Они весело улыбались, смеялись и будто бы сияли изнутри. Каждый, даже Витя Мартынов, решил на сегодня оставить свою грусть по Шамабаду глубоко в душе.

— Мля! А я! — вдруг осенило Синицына.

— Синицын! Не выражаться! — зло буркнул было замбоя Ковалев, но Таран приструнил его одним только взглядом.

Тем не менее Синицын, как бы между прочим, пискнул:

— Виноват, товарищ лейтенант, — а потом тут же обратился к остальным: — Братцы! Кто может нас сфотографировать? Кто умеет⁈

— Давай я! — вызвался Матузный. — Я фото сделаю!

— Ага! Фигу! Последний кадр! Запорешь, и че тогда? — возмутился Синицын.

Потом он принялся шарить веселым взглядом по погранцам и вдруг остановился на мне.

— Сашка! Ты парень надежный! Сможешь сфотографировать⁈

— Смогу, — улыбнулся я и пошел протискиваться между спин остальных погранцов.

Когда выбрался к дембелям, Синицын сунул мне свой фотоаппаратик, сам подбежал к дембелям и пристроился сбоку. Состроил сначала по-дурацки веселую рожу, но когда Мартынов ткнул его локтем, то посерьезнел.

— Ну че, готовы, братцы? — сказал я, отходя подальше, чтобы поместить всех в маленький кадр.

— Так точно!

— Давай, Сашка!

— Всегда готовы!

Я нажал на спуск затвора. Фотоаппарат клацнул, навсегда запечатлев на фотопленке последние минуты пребывания наших дембелей на Шамабаде.

А потом с ними начали прощаться: парней обнимали, трясли им руки, хлопали по плечам. Офицеры тоже подошли. Стали жать им руки.

Ко всеобщему удивлению, Таран вдруг плюнул, махнул рукой и полез к дембелям обниматься.

Сержант с ефрейтором, приехавшие на шишиге, терпеливо ждали, когда дембеля освободятся от всеобщих рук и объятий. При этом сержант постоянно поглядывал на часы, и с каждой минутой лицо его становилось все кислее. Видимо, это не первая застава на их пути. Будет еще, как минимум, одна.

Когда наконец парни загрузились в кузов, водитель с ефрейтором вернулись в машину.