Книга Призраки Пянджа, страница 120 – Артём Март

Впрочем, думать мне пришлось недолго.

Застыв у заряжалки, я заметил у конюшни какую-то тень. Судя по силуэту и фуражке — одного из наших.

Этот странный некто стоял лицом к бетонному забору и смотрел поверх него, куда-то в темно-звездное небо границы. Смотрел и о чем-то думал. А еще курил.

Даже с такого расстояния я видел огонек его сигареты, разгоравшийся красной звездочкой при каждой затяжке, и тухнущий, когда боец отнимал сигарету от губ.

По комплекции я догадался, кто там стоит. И пошел ему навстречу.

Пограничник, кажется, настолько погрузился в свои мысли, что даже не услышал моих шагов.

— Витя, ты что здесь?

Когда я приблизился к нему и задал свой вопрос, пограничник вздрогнул, обернулся ко мне как-то испуганно. Затравленным, неуверенным движением, что не характерно было для всегда настороженного и внимательного старшего сержанта Вити Мартынова.

Витя уставился на меня округлившимися от неожиданности глазами. В тускло-желтом свете, исходившим от заставских окон, я увидел, что его глаза… блестят.

— Сашка? — хрипловатым от кома в горле голосом как-то испуганно спросил Мартынов. — Ты че так подкрался? Я даже не услышал…

При этом Мартынов принялся торопливыми, грубыми движениями вытирать лицо и особенно глаза.

«Слезы трет, — подумалось мне. — Не хочет, чтоб я видел».

— Ты чего не с остальными? Чего не готовишься к отъезду? — спросил я спокойным голосом.

Мартынов несколько мгновений будто бы хотел мне что-то сказать, но не решался.

— Да я вот… Вышел воздухом подышать… Душно нынче, — сказал он все так же хрипловато. — Не сидится мне в здании заставы.

Я не позволил неловкой тишине загустеть между нами. Сказал Вите, указывая на недлинные обрезки досок, что сложили у стены после ремонта крыши конюшни:

— Присядем?

— Ну… — Мартынов растерялся. — Давай… А тебе разве на службу не надо? Наряд готовить.

Странно было слушать в словах Мартынова сомнения. На службе, в боевой обстановке, все привыкли, что он соображал и отвечал четко. Уверенно. Сейчас уверенности в этом молодом, но уже волевом человеке я совсем не чувствовал.

— Минут десять у меня есть, — сказал я, присаживаясь первым.

Мартынов повременил несколько мгновений, потом тоже присел. Снова уставился в небо. Замолчал. Впрочем, притих он ненадолго.

— Много мы с тобою прошли, Сашка… — вздохнул он.

— И верно. Много.

Казалось, Мартынов продолжит свою мысль, но он не сделал этого. Снова замолчал ненадолго. Потом прикурил новую сигарету.

— Сегодня днем, — медленно и будто бы с трудом заговорил он после первой затяжки. — Я просил Тарана, чтобы он меня в ночь, на последний мой, дембельский дозор отправил.

— Он отказал, — не спросил, а констатировал я.

— М-г-м… Сказал, что мне нужно к отправке готовиться. Что отходил я свои дозоры. Теперь надо домой.

Я улыбнулся. Улыбнулся, хотя знал, что моей улыбки Витя в темноте не увидит.

— Что? Не хочешь домой ехать? — спросил я, в общем-то зная ответ.

— Хочу. Очень хочу, — покивал Мартынов. — Я по бате соскучился. По мамане. Да и по сестрице моей младшенькой.

Лицо Мартынова стало мечтательным и будто бы даже… счастливым.

— Вера у меня восьмой класс закончила. Выпускница. Пора… — Он грустно хохотнул. — Пора от нее женихов отгонять. Вот и буду отгонять. Как приеду.

— А чего ж ты тогда нос повесил? — спросил я с хитроватой ухмылкой.