Книга Эффект Годзиллы, страница 34 – Елена Логунова

— А что? — насторожился пират.

— А то, что это вещь моей сестры! Она на заказ пошита, второй такой не было, к тому же… Вы позволите… — Она наклонилась, близко рассмотрела бархатный лацкан и победно щелкнула по нему пальцами: — Вот тут и дырочки от брошки, что Мара носила, остались!

Пират скосил глаза на дырочки и расстроился:

— А брошка где же?

Брошки не было. Местоположение ее являлось тайной — одной из. Сознавая это, подруга задумалась. Пират смотрел на нее, пытливо моргая. Очень ему хотелось украсить себя брошкой.

Все верно, пираты всегда любили украшения — они были магическими оберегами, защищающими от морских духов, болезней и гибели в воде, а еще символами неповиновения законам, запрещавшим простолюдинам носить драгоценности.

Общее молчание затянулось.

— Забудем про брошку, — великодушно предложила я.

Пират вздохнул: забывать про брошку ему не хотелось. Ирка тряхнула головой, ее взгляд прояснился:

— Так где вы взяли эту куртку?

— Нашел.

— Когда нашел, где нашел? — Подруга грозно нахмурилась.

Я похлопала ее по руке, мнущей бархат:

— Спокойно, это не он раздел Мару!

— Почему не он?

— Он тебя не узнал! А вы же с Марой — одно лицо! — Я повернулась к пирату. — Рассказывайте.

— Что рассказывать?

— Историю обретения вами куртки!

— Ой, да разве это история. — Пират понял, что к нему нет претензий, и заговорил свободно: — Ну, шел я, как обычно. Ну, увидел в мусорке яркую тряпку. Ну, подошел и взял.

— Когда это было?

— Ну, недавно. — Пират почесал лоб под повязкой. — Точно не скажу, у меня день ото дня не особо отличается… А, вспомнил! В выходной это было! В субботу, когда машина за мусором не приезжает, а потому контейнеры переполнены.

— Какие контейнеры, где?

— Что, показать? — Он будто засомневался.

— Клянусь: мы не будем конкурировать с вами за сокровища помойки, — пообещала я.

— Не в этом дело. Я же работой занят, а вы меня отвлекаете…

— Я поняла: гражданину нужно компенсировать вынужденный простой, — смекнула Ирка и полезла в сумку за бумажником. — Пятьсот рублей возместят вам упущенную выгоду?

— Пятьсот не возместят, а вот тысяча… — Он хищно осклабился.

Пират есть пират!

— Тысяча — это уже слишком. — Ирка не дала себя ограбить. Потрясла перед носом собеседника пятисоткой, как морковкой перед ослом. — Пятьсот, и куртка останется вам! Все равно Мара уже не захочет ее носить.

На том и сторговались.

Пират сменил курс и двинулся со своим транспортом к пресловутой мусорке, а мы с Иркой пошли за ним, отстав на несколько шагов. Я старалась не думать, как со стороны выглядит наша маленькая процессия, возглавляемая старым морским волком в малиновом бархате.

Уже через пару минут Ирка начала щуриться и приговаривать: «Так-так… так-так…» — узнала знакомые места. Вслед за пиратом и его транспортом, организующим нашему шествию звуковое сопровождение в виде тарахтения колесиков и звяканья бутылок, мы вдвинулись в протяженную сумрачную подворотню, похожую на железнодорожный тоннель. Эхо усилило звучание пиратской тележки и сделало его полифоническим: так в кино зрителя предупреждают о приближении кульминационного момента.

Он настал, едва мы вышли из подворотни в типичный питерский двор-колодец, окруженный желтыми, в темных подтеках стенами старых домов.

— Вот! — Пират махнул рукой, указывая на мусорные контейнеры. Малиновый рукав оставил в сером влажном воздухе расплывчатый трассирующий след. — Тут я ее и нашел.