Онлайн книга «Эффект Годзиллы»
|
— Значит, сестрица очнулась и тронулась в путь еще ночью, — правильно поняла подруга. — Тронулась — это очень подходящее слово, — досадливо пробормотала Мара. И пожаловалась: — Не представляете, как это неприятно — чего-то о себе не знать. Не в смысле скрытых фобий, тайных мотивов, внутренних комплексов и тому подобного, а вот так прямо, грубо — четыре дня своей жизни из памяти выпилить! — Не огорчайся, вспомнишь, — подбодрила ее я. — Не уверена, что это меня порадует, — буркнула она. — Кто знает, что я творила в это время? — Между прочим, это немаловажный вопрос: что делала Мара в то время, которого она не помнит, — сказала я Ирке, когда мы уже вышли из квартиры Бордовских, из дома и даже со двора. Сказали же девушке-продавщице, что еще вернемся к ней в оптику, нужно выполнить обещание. Тем более что необходимость конвертировать рассказ для журнала в очки для его автора не отпала, даже наоборот, сделалась более острой: неожиданно выглянуло солнце — и я сразу начала жмуриться. Темных очков у меня с собой не было — кто же знал, что они понадобятся, с утра день был пасмурный! — Что ты имеешь в виду, объясни? — Ирка, видя, что я мучительно щурюсь, взяла меня под руку — приготовилась быть поводырем для слабовидящей. — Я имею в виду, что нападение на твою сестру грабителя с аэрозолем — всего лишь наша версия. Вдруг Мара сама приняла что-нибудь эдакое? — Я одинаково осторожно подбирала слова и переставляла ноги. — Смелее, — подбодрила подруга. — Не бойся меня задеть. И оступиться тоже, я тебя держу и веду. Какое — эдакое? Которое нельзя называть? — Ага! — Я обрадовалась, что она меня поняла и не рассердилась. — Но Мара не употребляет ничего такого! — Родственники множества тех, кто употребляет, тоже так думают, пока тайное не становится явным. — Разве я бы не знала? — Ирка задумалась, пошла медленнее. — Вы с сестрой не так уж часто видитесь… — Но Мара же просто помешана на здоровом образе жизни! Вспомни, она даже от вредных сладостей отказывается, ест самодельные конфеты из сухофруктов! — Ирка передернулась, вспомнив эти конфеты, и меня основательно тряхнуло. — Это раньше она ела только самодельные конфеты, — напомнила я. — А едва познакомилась с Бордовским, стала пирожные лопать за милую душу! — Ну, ты сравнила! Где пирожные, а где то, что нельзя называть! — Ирка свободной рукой постучала себя по лбу. — Да, между ними дистанция огромного размера, — согласилась я, поскольку тоже очень люблю пирожные и приравнивать их употребление к дурной зависимости не в моих интересах. — Я просто говорю тебе, что привычки меняются. Возможно, мы не заметили, как Мара… — Да с чего бы ей такую дурную привычку приобретать? Она еще не старая, здоровая, красивая, вполне счастливая в личной жизни баба, и особых материальных трудностей у нее нет! — Ой, почитай про голливудских звезд! Там все богатые, красивые и успешные, а каждый третий на какой-нибудь дряни сидит! — Хм… — Ирка совсем остановилась. — Закрывать глаза на то, что мне не нравится, не в моих правилах… — И не в моих, — поддакнула я, хотя как раз закрыла глаза. Но не потому же, что мне не нравится солнце! — …поэтому я готова рассмотреть и альтернативную версию. Как, ты считаешь, было дело, если Мара это… сама? — Например, так: она употребила какую-то экспериментальную гадость, под действием ее перестала соображать, что делает, и в таком состоянии вышла из дома. А дальше — как в нашей первой версии: какие-то недобрые люди забрали у нее, временно невменяемой, добротную одежду, сумку и телефон… |