Книга Изгнанник, страница 101 – Женя Гравис

— А сейчас разве не прекрасное? – возразила она. – Наступил мир, пусть и добытый страшной ценой.

— В том-то и дело. Мир… Эпоха покоя, порядка и возрождения. Это замечательно, я не спорю. Но так… скучно. Нет размаха, интриг, историй предательства и внезапных маневров. Нет больших событий и ежедневного ощущения надвигающейся катастрофы. Нет куража, если хотите…

— Вот вы себя и выдали, – рассмеялась Соня, пытаясь скрыть за шутливым замечанием серьезность обвинения. Пусть догадается, что ей тоже кое-что известно. – Никогда не поверю, что такой азартный человек, как вы, приехал сюда писать скучный репортаж о буднях обычного санатория.

— Туше, – расхохотался в ответ Рене Ламонт. – Нет, вы коварнее, чем женщины, которые превращают мужчин в дураков. Вы заставляете их быть откровенными. А это гораздо опаснее. Из вас выйдет хороший репортер.

— Ну, раз я вызываю безудержное желание говорить правду, может, расскажете, зачем вы здесь?

— О мадемуазель, вы просите меня раскрыть сразу все карты! Нет, в поддавки я играть не готов. А как же интрига, тайна, недосказанность? Я откроюсь для вас как прочитанный от корки до корки роман – и что потом? Вы потеряете ко мне всякий интерес и приметесь за другую книгу.

— Месье Ламонт… – Соня даже приостановилась и посмотрела на него очень внимательно. – Что бы вы там себе ни надумали – я с вами не флиртую. У меня есть жених, и мое сердце безоговорочно принадлежит ему одному.

— О, как серьезно это сказано. – Француз приподнял свободной рукой воображаемую шляпу. – Я уважаю ваш выбор и вашу преданность. Но я флиртую всегда и даже не прошу меня простить за эту вольность. Поймите, для меня это так же естественно, как для вас, русских, пить чай или кутаться в меха зимой.

— Какие банальные штампы, – вздохнула Соня. – Не так уж у нас и холодно. Но возвращаясь к вам… Вы же приехали сюда не только флиртовать?

— Разумеется, нет, я тут по делу. Хотя без флирта не обошлось. Домна Каталина была красивой женщиной, грех было не поухаживать за ней. Тем более когда вокруг столько серьезных соперников. Я вас не смущаю своей откровенностью?

— Что вы, продолжайте, – ответила Соня, а сама при этом подумала, что француз опять ловко соскочил с прямого ответа.

— Не все умеют тонко играть в эту игру. К примеру, наш общий знакомый Андрей Ковалинский посчитал, что прекрасная Каталина оказывает мне слишком много внимания по сравнению с остальными. Что ж, пришлось предложить ему решить вопрос по-мужски.

— И чем это закончилось?

— Он разбил мне нос, а я оставил его без клыка.

«Кровь на платке, – внезапно сообразила Соня. – Не после той ли драки она там появилась?» Но уточнять, конечно же, не стала.

— Я решил, что вопрос на этом исчерпан, но… – продолжил Ламонт. – Сцену ревности в антракте «Гамлета», кажется, наблюдала добрая половина санатория. И я почти уверен, что она была лишь прелюдией к тому, что потом случилось ночью.

— Вы полагаете, Андрей Ковалинский убил эту женщину?

— Все указывает на то. Знаете, мы, репортеры, очень любим придумывать сложные и запутанные схемы, но реальность зачастую оказывается гораздо проще и банальнее. Как чай или русские меха. Я видел, что он отчаянно ревновал Каталину. Он был сильно пьян в ту ночь и плохо помнит, где был и что делал. И он сбежал после происшествия. Согласитесь, это почти готовый набор для убийства из ревности.