Книга Изгнанник, страница 119 – Женя Гравис

Скучно? Соня в этот момент была готова расхохотаться в голос, как это сделала тетушка вчера вечером. Вот уж чего, а скуки за эти недели она не испытала ни разу. Видимо, это замешательство явственно отразилось на Сонином лице, потому что тетушка поспешила добавить:

— Нет, разумеется, я учитываю пару неприятных инцидентов вроде кражи твоей сумки или мертвой женщины, найденной в озере. Но в целом, в целом – это была скучная, хоть и крайне полезная разновидность отдыха, который ты не готова оценить в полной мере. Просто в силу возраста.

— Вы совершенно правы, тетушка, – сказала Соня, здраво рассудив, что пререкаться в такой ситуации будет просто глупо. – Я до этого не доросла.

— Ну вот видишь: правду говорить легко и приятно, – резюмировала Леокадия Павловна. – А то ты маешься тут целыми днями и пытаешься сделать вид, что тебе интересно происходящее вокруг. Но меня не обведешь вокруг пальца: я обман за версту чую. Так что поедешь домой с купцами Королями. Я с ними уже договорилась. Надеюсь, хотя бы до Минска ты сможешь добраться без происшествий. И вообще, пора уже учиться самостоятельности.

— Как скажете. – Соня даже не пыталась скрыть радость. Домой! Наконец-то.

— Ну вот, хоть румянец появился. Кстати… Что там с моими новыми туфлями, не знаешь? Их вернут или они сгинут так же, как твой ридикюль на вокзале?

— Я выясню, тетушка. Надеюсь, из них не сделали вещественную улику и возвратят до вашего отъезда.

— Очень рассчитываю на это. Обувь и вправду хорошая: она выдержала борьбу и, вероятно, послужила неплохим оружием обороны против нападавшего. Мне нужны эти туфли.

Соня улыбалась, покидая номер. И уже на пороге вдруг обернулась и сказала:

— Тетушка Леокадия, вы все-таки восхитительный человек.

— Что ж, ты тоже небезнадежна.

На лице мадам Томиловой, как всегда, не отразилось никаких чувств, но Соня была готова поклясться, что, едва закрылась дверь, тетушка тоже улыбнулась.

* * *

— О, как удачно, что я вас встретил. А то было бы неловко уехать не попрощавшись. – Рене Ламонт поймал Соню на набережной, когда она направлялась к купальням.

— Вы уезжаете?

— Да. Здесь я поработал достаточно. Пора ехать дальше.

— За другими сенсациями?

— За острыми впечатлениями, запутанными сюжетами, красивыми женщинами, старыми тайнами и новыми загадками. Я умею находить интересное даже в самых заурядных событиях.

— И где мне искать ваш репортаж о «Горном солнце»?

— Читайте Le Matin, мадемуазель Софья, там будет все.

— А вы подпишете статью как месье Ламонт или используете другое имя?

Словосочетание «другое имя» Соня нарочно произнесла на латыни: alter nomen, чтобы посмотреть на реакцию француза. Реакция последовала мгновенно: Ламонт поцокал языком, сдвинул брови, а потом задорно рассмеялся, запрокинув голову:

— Я говорил, что из вас выйдет хороший репортер, мадемуазель Софья? Так вот, готов повторить это еще раз.

— Спасибо, я попробую, – серьезно ответила она. – Но очень надеюсь, что не стану похожей на вас.

— О-ла-ла! Да вы идеалистка! Это выветрится, не волнуйтесь. Нельзя докопаться до сути вещей, не замарав при этом рук. Рано или поздно вам придется снять свои белые перчатки.

— И все же я попытаюсь. Удачи вам, месье Ламонт.

— И вам, мадемуазель Софья.

Он напоследок поцеловал ей руку и ушел – лохматый, бессовестный и невыносимо уверенный в своей правоте.