Книга Изгнанник, страница 195 – Женя Гравис

Он отогнал это видение и попробовал переключиться на более безопасную тему:

— А Смолин тоже чужой вашей Роще?

— Он дурной, хоть и здешний. Даже у него есть место, которое его держит. А тебя ничего не держит. Дедушка сказал, что я потом это пойму, когда сама стану Ялгаром.

— Что это значит? – опешил Самарин. – Я думал, Ялгар – это фамилия.

— Это… – Яся задумалась, задрала голову к небу. – Сложно объяснить. Ялгар – это не только фамилия. Так зовут того, кто отвечает за род и Рощу. Ялгар один на всю общину, и следующего он выбирает сам. Дед выбрал меня.

— Но это же… наверное, случится не скоро, – осторожно сказал Самарин. – Надо выучиться, вырасти, повзрослеть.

— Не знаю. – Яся снова провела рукой по траве, как будто приглаживая ее. – Дедушка сказал, что я узнаю, когда придет время. Он меня ничему не учит. Анна учила, а еще сказки рассказывала. А последнюю не успела.

— Это какую? – Горло у Самарина вдруг пересохло – наверное, от жары, которая начала накрывать поляну перед Рощей.

— Про царя Салтана. Ты ее знаешь?

— Знаю.

— Расскажи, что было дальше! – Яся подалась вперед и сложила руки пирамидкой. – Она на самом интересном месте закончила, где царицу вместе с сыном заточили в бочку и бросили в море.

Самарин замолчал на несколько минут. После пожара, ареста, страшной истории о липе и разговоров о корнях и преемниках просьба была такой простой и наивной. И такой несвоевременной. Он оглянулся назад, где за спиной высились здания мастерской и молочной фермы, а чуть вдалеке виднелись крыши бронских домов. Туда следовало вернуться как можно быстрее и заняться срочными делами.

Но что сделают лишние десять минут? Сейчас перед ним сидела не внучка главного подозреваемого, а всего лишь девчонка, которой любимая учительница не успела дочитать сказку.

— Тебе, наверное, Анна Васильевна в стихах читала, из книжки, – произнес наконец он. – Я наизусть в стихах не смогу, но могу рассказать, как помню.

— Рассказывай. – Она обхватила колени руками и уселась поудобнее.

И Самарин рассказал. И, к своему удивлению, даже вспомнил несколько четверостиший, которые, казалось, подзабыл со школы. А тут слова сами всплывали в голове и укладывались в ровное повествование. Яся слушала напряженно, подперев кулаками щеки, и в некоторых местах то ахала, то прикусывала губу, то смеялась.

— Я там был, мед-пиво пил – и усы лишь обмочил, – закончил Дмитрий, вспомнив и последние строки.

Яся помолчала немного, потом тряхнула длинными волосами.

— Хорошая сказка, но неправильная, – произнесла она. – Выходит, царицу и ее сына зря наказали?

— Зря.

— А потом все узнали правду?

— Узнали, просто не сразу.

— А если бы не успели? Если бы она вместе с ребенком погибла в море?

— Тогда никакой сказки не было бы. А так все закончилось хорошо, как видишь.

— Разве хорошо? Царь даже не пытался искать жену и сына, а просто сидел на троне и грустил. А когда все открылось, то ткачиху, повариху и бабу Бабариху не наказал, а отправил домой. Разве это справедливо?

— Не очень, – согласился Дмитрий. – Но он проявил великодушие. Неужели это плохо?

— Не знаю. – Яся свела брови. – Дедушка считает, что покаяния мало, если кто-то совершил плохое дело не по глупости, а по злому умыслу. И вообще он говорит, что со старшего общины спрос больше, чем с остальных, потому что он главный.