Книга Изгнанник, страница 90 – Женя Гравис

— Ох, напугал меня. – Она подняла фартук и вытерла мокрое лицо. – Ты поел?

— Да поел я! – Митруц крутился рядом, не зная, как лучше начать разговор. Потом кивнул на утюг: – Принести тебе другой?

— Они очень тяжелые и горячие.

— Да ладно! Я не маленький. – Он схватил утюг двумя руками, отволок его к печи, взял там новый и, пыхтя, принес и поставил на стол. – Вот. И ничего сложного.

— Спасибо, ты такой молодец. – Ленута потянулась было потрепать его по волосам, но он увернулся. Так что она разложила очередной воротничок, накрыла его марлей и начала осторожно гладить.

Митруц повертелся возле стола, сунул палец в миску с крахмальным раствором, облизал, тут же сплюнул. Потом кинул взгляд на две длинные скамьи, где в ряд стояли корзины, и спросил как можно более небрежным тоном:

— А это для гостей, да? Готовое?

— Да. – Сестра прижала ткань утюгом и тут же повела его дальше. – Слева женские вещи из дамского отделения, справа – мужские.

— Их отдельно, что ли, стирают? – удивился Митруц.

— Представь себе, да.

— Глупость какая. А простынки?

— Постельное белье, скатерти и полотенца – все стирают вместе.

— Ну вот, – важно сказал Митруц. – А вдруг на этой простыне раньше мужчина спал, а теперь она женщине досталась? Кто же узнает?

— И правда – никто, – хихикнула Ленута. – Но так принято.

— А кто корзины забирает?

— Горничные вечером за ними приходят.

— Сейчас обед, а тут не все. – Митруц ткнул пальцем в пустые места. – Нету второй, третьей, шестой и девятой.

— Значит, их забрали утром. Видимо, кому-то срочно понадобилась свежая сорочка.

— А как они знают, куда нести? Тут нет фамилий.

— Зато есть номера комнат и бирки на одежде.

— Вот оно что…

Митруц двинулся вдоль длинного ряда, внимательно читая номера на корзинах. Увы, стояли они не по порядку, так что пришлось три раза пройтись туда-сюда, чтобы запомнить все.

Наскоро попрощавшись с сестрой, он выскочил из прачечной, завернул за угол и чуть не налетел на Тому, который уже извелся от нетерпения:

— Ну что, узнал?

— Погоди, дай мне щепку или ветку! Быстро, пока я не забыл!

Митруц схватил протянутую палку и начал рисовать на земле цифры. Тома наблюдал за этим, и лицо его все больше вытягивалось. Наконец, когда Митруц закончил, Тома хмуро ковырнул носком ботинка ближайшее число и спросил:

— Что это?

— Номера! – похвастался Митруц. – Я все запомнил. Которых тут нет – у одного из них и тетрадка.

— Диос всемогущий, помоги мне… – Тома закатил глаза и запрокинул голову к небу.

Оно отливало безмятежной синевой.

* * *

Глаза четы Королей отливали безмолвным унынием.

За девятый столик в ресторане «Терраса» только что принесли ужин. И если для четверых гостей он выглядел довольно аппетитным, то для купца и купчихи каждый прием пищи оборачивался гастрономической пыткой.

Соня покосилась в их сторону и сочувственно опустила глаза. На тарелках Королей лежали серые плоские биточки, рядом с ними притулились бледные бутоны цветной капусты. Яркие кружки вареной моркови слегка разбавляли этот тоскливый натюрморт. По крайней мере – цветом, но никак не вкусом.

«И почему от диеты всегда страдает не только тот, кто ее соблюдает, но и все окружающие?» – задалась вопросом Соня. Мама, к примеру, почти не ела сладкого, но каждую конфету, которую за столом брали дочь или сын, сопровождала таким трагическим взглядом, как будто на ее глазах совершалось страшное преступление.