Книга Осень в Российской империи, страница 10 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

— Отчего же, как не помнить, — ответил «пират». — Полторы тысячи убитыми, причем без единого выстрела или укола ножом. Задохнуться в толпе — я, честно говоря, не могу представить себе смерти хуже.

— А все жадность, — притворно вздохнула девчонка. — Стоит человеку услышать слово «даром», и он становится сам не свой. И готов рвать других на куски и работать локтями, лишь бы получить желаемое, даже если вещь ему совсем не нужна.

— Я бы назвал это не жадностью, а страхом прозевать выгоду. А вдруг завтра эта вещь пригодится? Нет, такой момент нельзя упустить. Это дает маленькую иллюзию победы.

— Если бы завтра стали раздавать счастье даром для всех, то население этой планеты поубивало бы друг друга в стремлении первым схватить удачу за хвост.

— Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Они так любят повторять эту пословицу к месту и не к месту, но как будто совершенно не задумываются о ее смысле.

— Кстати, о мышеловках… — Она остановилась возле ящика, на котором рябой верткий парень катал между трех ореховых скорлупок зеленую горошину. — Не попытать ли мне удачи?

— Даже если ты заранее знаешь ответ?

— Суть в процессе, а не в результате.

«Пират» только покачал головой и тоже остановился возле ящика. Развлечение было старым как мир. Кажется, у римлян оно называлось acetabula et calculi — чашки и камешки. В разное время вместо чашек использовались кубки, наперстки или даже скорлупки, как здесь, но принцип был один: надуть игрока.

Вот и сейчас от верткого молодца отходил явно расстроенный купчик, только что проигравший все деньги. А молодец уже зазывал новых игроков:

— Айда к Гришке — играть в кошки-мышки! Ставь гривенник — ищи горошинку! Найдешь — заберешь два! Кто найдет — тот молодец! Не толкайтесь, господа. Горошина одна, а желающих разбогатеть — вся Москва! Ну что, дядя, попытаешь удачи? — обратился он к «пирату».

Тот молча достал десять копеек и бросил. Гришка ловко поймал монету и начал быстро вертеть и хлопать скорлупками по ящику. Ловчил Гришка и впрямь неплохо: крутил обманные пассы, делая вид, что перекатывает горошину слева направо и наоборот, хотя она оставалась на месте. «Пират» следил за этими фокусами одним глазом, даже не пытаясь запомнить. Наконец «хоровод» остановился.

— Ну что, дядя, где горошина?

— Пусть девочка укажет, у нее рука легкая, — ответил «пират».

Из широкого рукава вытянулась маленькая ладонь с красно-зеленым браслетом на запястье и перевернула среднюю скорлупку. Под ней оказался зеленый шарик.

— Ну надо же! И вправду легкая! — наигранно рассмеялся Гришка. — Крутим дальше, дядя?

«Дядя» молча кивнул.

— Смотри, публика почтенная, игра у Гришки честная! Не верьте соседу, не верьте жене, не верьте мне — верьте глазам своим! Ну, что теперь выберешь? — Руки снова ловко заметались над ящиком и застыли.

— Эта. — Девчонка накрыла указательным пальцем левую скорлупку и перевернула. Вокруг раздались радостные возгласы. Снова угадала.

Третий круг Гришка крутил уже как-то без воодушевления и почти без прибауток. И снова девчонка выбрала верно и кивнула ему, чтобы продолжал игру. Так прошло еще пять или шесть игр, и в каждой из них девчонка умудрялась выигрывать. Народ вокруг заинтересованно перешептывался и выражал восхищение такой удачливостью. А Гришка все больше мрачнел.