Онлайн книга «Осень в Российской империи»
|
— А куда ты потом ее дела? Марфа, пересыпая испачканные песком бусины из руки в руку, задумалась, наморщила лоб: — Да уж и не припомню, выкинула, наверное… Фон Шпинне и его спутник поблагодарили Марфу и, простившись с ней, пошли в сторону мостика. Николай Андреевич какое-то время молчал, а потом осторожно спросил: — Ну и что вы, Фома Фомич, обо всем этом думаете? Барон замедлил шаг и, чуть развернувшись к Мансурову, проговорил: — Думаю, что дело это необычное. Убили жену знахаря не просто так, чтобы снасильничать или ограбить… — Да что там грабить, у нее ничего при себе не имелось, — несколько даже возмущенно проговорил Николай Андреевич, и было не совсем понятно, кому адресовано это возмущение. — Убили ее задуманно. А это могло произойти только в том случает, если она, жена знахаря Тужилкина, представляла для убийцы опасность. И слова Марфы, которая упомянула о том, что жена знахаря грозилась пойти к становому и там все рассказать, кажутся мне очень и очень важными. — А в чем их важность? — останавливаясь, спросил Мансуров. — Ведь тут все понятно, если муж гуляет, то жена жалуется властям, а какая у нас тут власть — становой. Но, честно сказать, к таким случаям полиция относится с прохладцей, ну ходит кто-то к кому-то, эка невидаль. Ко мне тоже иногда приходят. А что я могу сделать? Только руками развести. Фон Шпинне тоже остановился, выслушал родственника и сказал: — В том-то и дело, что, скорее всего, жена знахаря грозилась рассказать становому приставу не о внебрачной связи кого-то с кем-то, она грозилась рассказать о чем-то другом, что заставило убийцу пойти на преступление… — Да бросьте вы, Фома Фомич! — перебил гостя Мансуров. — О чем таком она могла знать, простая жена знахаря? — Ну, во-первых, не такая она уж и простая, сами мне давеча говорили, а во-вторых, вы что же, полагаете, что ее могли убить за угрозу сообщить об измене? — Может, вы и правы, — с некоторым сомнением в голосе, но все же согласился Николай Андреевич. — Всякое случается, потому спорить и возражать не буду, у вас в таких делах опыта больше. Какие наши следующие шаги? — Надо поговорить с самим Тужилкиным, со знахарем, — сказал Фома Фомич и пошел вперед. — Но его может не оказаться дома, — нагоняя, проговорил Мансуров. — Может не оказаться. Ведите! И еще, Николай Андреевич, вы мне рассказали о найденной в кармане убитой бусине, она куда подевалась? Может быть, ее кто-то из тех, кто осматривал тело, взял себе? — Нет, у нас так не принято, люди деревенские хоть и верующие, но больше все-таки суеверные, с мертвеца никто ничего не возьмет, дурная примета. Может быть, ее с этой бусиной и похоронили… Вы что же думаете, что ее нужно откопать да поглядеть? — Нет! — отрицательно замотал головой фон Шпинне. — Это лишено всякого смысла, было бы там что-нибудь покрупнее, а так… все одно что иголку в стоге сена искать. Они перешли мостик. На правом берегу реки было так же пустынно, как и на левом. Солнце поднималось все выше и выше, бледно-голубое небо не омрачали даже малые обрывки перистых облаков. Очень высоко парили две черные точки, хищные птицы плавали в небесной бесконечности, высматривая оттуда, с недоступной человеку высоты, свою очередную жертву. Какие это птицы: ястребы, коршуны или вовсе степные орлы, рассмотреть было невозможно. |