Книга Осень в Российской империи, страница 123 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

И Тихон с изумлением осознал, что пожилой городовой некогда состоял в рядах поклонников юной мадемуазель Жюли.

У Васька загорелись глаза:

— Кокотка? Настоящая?

Бессонов фыркнул беззлобно:

— Не по тебе!

Васёк тут же начал петушиться:

— Зря вы так, Сергей Иванович, я от женского полу никогда отказа не знал.

— Ну-ну, — протянул сквозь усы Бессонов, а Тихон отвернулся и принялся старательно считать на кремлевских башнях орлов, чтобы не рассмеяться.

Васёк, глядя на реакцию старших, быстро сник и пробормотал:

— Да я ж просто посмотреть. Не видал таких. Интересно же, какова…

— Значит, так, — Тихон хлопнул себя по колену, приняв решение, — отправляемся сперва к Жюли в «Метрополь», а после я загляну к господину Эйлеру, а вы оба доставите нашу таинственную горничную в участок. И в Екатеринбург телеграфируйте, что тамошняя полиция про нашего убиенного скажет?

Мадемуазель Жюли занимала несколько комнат в четвертом этаже гостиницы «Метрополь». Возле ее дверей прямо в коридоре зачем-то стоял стул.

Тихон постучал, дверь распахнулась буквально через мгновение. На пороге стояла высокая строгая девица в толстых очках и серой блузе. Явно из тех, кто сначала посещает женские курсы, а после ратует за равноправие полов. Комната за ее спиной совершенно не походила на будуар кокотки, а скорее на приемную присутственного места.

— Вам назначено? — с неприязнью поинтересовалась девица, оказавшаяся секретарем.

Тихон удивился. С каких это пор к подобного рода дамам необходимо записываться заранее? Он, собственно, так и сказал:

— Уважаемая барышня, полицейские Российской империи имеют право посещать любых граждан, а особенно гражданок, без предварительного предупреждения. Позвольте представиться: судебный следователь Тихон Петрович Пересветов, и у меня не назначено.

Девица обиженно мигнула, верно уловив язвительный подтекст, а Тихон сразу понял, что перегнул палку. Проклятый гастрит, пролезающий в речь! Теперь их наверняка заставят ждать, объясняя тем, что мадемуазель Жюли одевается. Девица так и сказала:

— Обождите. Я доложу.

Указала на стул и захлопнула дверь.

Полицейские переглянулись. Уместиться втроем на одном стуле никак невозможно. По негласным правилам стул должен занять старший, но вот кто? По возрасту это Сергей Иванович, а по чину — Тихон Петрович. Поэтому так и остались стоять втроем, недовольные ситуацией.

Секретарь вернулась спустя добрый десяток минут.

— Мадемуазель Жюли не может вас принять. Оставьте свои карточки и запишитесь на будущий вторник.

Тихон остолбенел. Не бывало еще такого, чтобы судебному следователю отказали в приеме! Скорее, наоборот, лишь только заслышав его должность, люди начинали суетиться и скорее приглашать в дом. Да кто эта Жюли такая, коли общение с полицией не считает для себя обязательным?

Только он открыл рот, чтобы высказать свое возмущение, как Васёк вдруг решительно отодвинул начальство плечом:

— Погодите, Тихон Петрович, дайте-ка я!

И Васёк решительно шагнул прямо на секретаря. Та автоматически сделала шаг назад и отступала до тех пор, пока городовой Степанов не прижал ее к столу. Васёк приблизился к девице на совершенно недопустимое расстояние, отчего нос его непременно уперся бы девице в грудь, но поскольку с грудью было небогато, правильнее говорить, что он уперся ей в грудную клетку. Девица в ужасе замерла, а Васёк поймал ее пальцы и, растягивая слова, заговорил: