Книга Осень в Российской империи, страница 139 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

— Давай скажем Андрею? Он и съездит.

Варя согласилась. Чайник, чашки и пирог уже стояли на столе, на красивом медном подносе. Из носика чайника поднимался легкий белый пар. Настя, их служанка, выбрала белый фарфоровый сервиз с рисунком из мелких голубых цветов. На подносе были четыре чашки, на тот случай, если господа все-таки решат присоединиться к дамам, и четыре блюдца. Пирог был с вишней, которую до этого Варя и Настя собрали в саду.

Саша опустилась в кресло и с удовольствием вытянула ноги. Варя подала ей чашку чая. Какое-то время подруги просто сидели, наслаждаясь тишиной и потягивая горячий крепкий напиток. Варя развесила металлические фонарики по всей веранде, и теперь их трепещущий свет ложился на пол и стены, создавая ощущение сказочности происходящего. Из глубины дома доносилось слабое эхо мужских голосов. Слов было не разобрать, но сам звук успокаивал и добавлял в этот вечер некоторую основательность. Девушки чувствовали, что они не одни.

— Когда же ты выйдешь замуж, Варя?

— Что?

Варя, ушедшая глубоко в свои мысли, вздрогнула от вопроса.

— Почему ты спрашиваешь?

Сашенька пожала плечами:

— Да вот, подумалось, как было бы здорово, если б и ты нашла, на кого опереться. И Сонечке моей было бы с кем играть…

Варя удивленно подняла брови:

— Сонечке?

— Так я ее назову. Я уже решила.

— А вдруг будет мальчик?

— Ну уж нет! Будет девочка. Я точно знаю.

— Откуда же ты можешь знать?

— Знаю, и все! А ты не уходи от вопроса. Когда будет твой черед?

Варя засмеялась, но скорее детской прямоте вопроса, чем его содержанию.

— Никто не знает. Да и будет ли вообще, неизвестно, — ответила она.

— А Лев Иванович? Неужели он не сделает тебе предложение?

Варя опустила голову. Сама того не зная, Сашенька попала в боль. Минуло уже три года с тех пор, как Варя познакомилась с Львом Ивановичем. Из испуганной выпускницы Смольного она превратилась в толковую и расторопную сестру милосердия, а он со временем стал ей не только наставником, но и другом. Это Лев Иванович рассказал ей о женских медицинских курсах и предложил подать прошение на прием. Он был одним из первых, кто услышал о ее мечте стать врачом, и отнесся к ней серьезно. Они проводили вместе много времени, и Варе часто казалось, что Лев Иванович вот-вот заговорит с ней о том самом, но он молчал. Она чувствовала их растущую привязанность друг к другу, но не могла понять, отчего же добрый доктор не произнесет вслух того, о чем говорят его глаза.

— Я не знаю, — сказала Варя в ответ.

— А если сделает, ты согласишься?

Теперь Варины глаза лукаво блеснули.

— Я не знаю! — весело ответила она подруге, хотя для себя все давно решила.

Сашенька рассмеялась и едва не облилась чаем.

— Вот ты какая! — сказала она.

И вдруг из темноты донесся протяжный вой. Он начался с низкой ноты, и все длился и длился, как будто у горла, его производившего, просто не мог закончиться воздух. Подруги переглянулись. Сашенька побелела от ужаса и вдруг вцепилась в Варину руку.

— Это по мне. Варя, значит, я тоже умру!

— Глупости говоришь, глупости!

Вой прервался, но тут же начался вновь.

— Да нет же, нет! Мама моя умерла при родах, и ее мама, и моя тетушка. Я никому не говорила, я не говорила Андрею, чтобы он не передумал на мне жениться, но это проклятие! Наша семья этим проклята.