Онлайн книга «Осень в Российской империи»
|
— Человек — существо материальное, — вдумчиво произнес Пахом. — Человеку для жизни требуется пища! — Так-то оно так, да ведь ты снова все пропьешь! — возразила Варя. — Ну так, барышня, кроме тела человеку нужно питать и душу, а что согреет ее лучше, чем добрая чарка? Хилое тело еще как-нибудь да проживет, а вот тощая душонка недолго протянет. Так что же мне, по-вашему, лучше впервой накормить? Варя не сдержала смеха. Ей нравился этот несчастный, и было жаль глядеть, с какой обреченностью он губит себя, раз за разом отвергая спасение. — Вот что, Пахом, идем-ка со мной. Я велю на кухне дать тебе хлеба и, так и быть, чарку, но только одну. Чтоб душа повеселела, но не слишком разгулялась. — Мудрая вы женщина, Варвара Дмитриевна, ох, мудрая! Нищий поднялся, покачиваясь, немного постоял, а потом пошаркал следом за Варей, приволакивая правую ногу. — Как же хорошо, Варвара Дмитриевна, что я вас нынче встретил! Весь день сижу тут, и никто ни полушки не подаст! Пропала в людях жалость, пропало сочувствие… — Так уж и пропало? А может, люди попросту знают, что их жалость и сочувствие даром пропадут как раз таки вместе с этой полушкой? Вот и приберегают ее для тех, кому они, как и полушка, будут полезнее? Нищий тряхнул патлатой головой: — Да разве ж это можно сочувствие и жалость приберечь? Разве же их смысл в том, чтоб от них непременно была какая-то польза? — А в чем же тогда? — Да в том же, в чем и доброй чарки — чтоб душа жила и не засыхала! Если же все начнут заранее определять, достоин ли человек сочувствия, то где ж в этом место живому сердцу? Как ему заговорить? Как отозваться на человеческую боль, ежели для него уже расчет сделан? Нет, сочувствие должно идти отсюда, — тут он ударил себя по груди, — и быть без расчета, без мысли. Одним лишь чувством и движением души, как в Святом Писании! — Хорошо ты говоришь, Пахом, — признала Варя. — Да только станет ли мир от этого лучше? Если все полушки вот так от сердца раздавать, они быстро закончатся. А добра в итоге так и не принесут. Только чарки тем, кому бы их и пить не следовало. — Пользы не принесут, — подтвердил Пахом. — А добро умножат. Добро и польза ведь не одно и то же, совсем нет! — А добро без пользы разве не глупость? — улыбнулась Варя. Пахом пожал худыми плечишками: — Да как же ж заранее угадать? Они уже подошли к дверям, и Варя взбежала наверх, чтобы отдать кухарке распоряжение. Пахому вынесли целый каравай и тарелку овсяного киселя. Он устроился прямо во дворе, с аппетитом причмокивая. Варя поглядела на него из окна и ощутила то самое бессмысленное, бесполезное сочувствие. Эх, жаль человека! Тут ей пришла в голову мысль. Она быстро написала письмо Серовскому, точно описывая состояние Саши и упоминая о своих опасениях. Она старалась излагать сухо и профессионально, как подобает врачу, а не испуганной родственнице, и, перечитав письмо, даже испугалась, не сочтет ли Серовский ее бесчувственным сухарем. Но тут она вспомнила взгляд, который тот обратил на нее после того их последнего разговора, и решительно сжала губы. Нет, для него это как раз будет подходящим стилем. В противном случае профессор попросту не воспримет ее всерьез. Варя запечатала конверт и сбежала вниз. — Пахом! Окажи-ка мне услугу. |